Постфрейдисты

Последний вызов и еще один скандал

Сразу после выхода в свет книга вызвала скандал, особенно в религиозных кругах, как еврейских, так и христианских. Братья-евреи были разгневаны тем, что Фрейд попытался лишить их Моисея, и опасались возможных долгосрочных последствий. Христиане еще сильнее реагировали на критику их веры, поскольку в этой работе Фрейд зашел еще дальше, чем в Будущем одной иллюзии: в Моисее он не только заявил, что христианская религия

в наибольшей степени похожа на бред, но и счел ее шагом назад по сравнению с иудейской духовностью, возвращением к идолопоклонству. Между тем вскоре после объявления войны в сентябре 1939 г. эта пламенная полемика отошла на задний план. К тому же по политическим мотивам, учитывая нацистские преследования, иудейские религиозные круги пытались ограничить доступ к трудам Фрейда, чтобы не мешать возвращению своих единоверцев к традициям, которые сделали из Моисея основателя иудейской религии.

Что осталось сегодня от фрейдова Человека Моисея?

С течением времени этот труд предстает как сложное и противоречивое произведение, ставшее причиной многочисленных и разнообразных комментариев, часто полных страсти. Между тем недавние исследования дают возможность нового прочтения Моисея Фрейда – более критического, но и обогащенного. Действительно, можно сказать, что в религиозном, историческом и антропологическом плане это очень спорное произведение, но оно многое проясняет в личности самого Фрейда и ставит важные вопросы, которые все еще не решены. Вот несколько основных моментов в дискуссии об этой работе.

В психоаналитических кругах сразу заметили идентификацию Фрейда с личностью Моисея, так как текст был написан в особом контексте, когда Фрейд опасался исчезновения психоанализа и одновременно столкнулся с угрозой для собственной жизни, жизни отца-основателя, не только со стороны нацистов, но и, как и в случае с Моисеем, со стороны его собственных учеников. Авторы психоаналитических биографий особенно оценили этот труд и рассматривали его как образец жанра. Зато в том, что касается собственно содержания гипотезы Фрейда, психоаналитики сегодня склонны воспринимать Человека Моисея так же, как Тотем и табу, т. е. как серию дерзких постулатов, верность которых далеко не доказана. Например, трудно признать параллель, которую Фрейд проводит между индивидуальным развитием и историческим развитием всего человеческого рода, говоря о коллективном вытеснении и о возвращении вытесненного после латентного периода. Тем не менее надо признать, что значение вопроса о межпоколенческой и филогенетической передаче, поставленного Фрейдом в конце работы, недооценено психоаналитиками и в настоящий момент, и он все еще ждет своего решения.