Любопытно, что сам феномен Значимого Другого никогда и не был бы открыт, если бы не нуклеарная семья — только в её узких рамках мог зародиться дефицит любящих людей. Этот масштабный эксперимент по социальной депривации на миллионах людей позволил открыть важность привязанности и исследовать феномен детской травмы (см. Перри, Салавиц, 2015). В прошлые эпохи представить такие открытия куда труднее, чем в эпоху современной нуклеарной семьи. Психотерапевты отмечают, что близость воспринимается как потребность, только если её сложно достичь (Перель, 2015, с. 55). Осознать важность кислорода можно только с петлёй на шее. Такую роль в деле познания человека и сыграла нуклеарная семья — затянувшийся эксперимент по изоляции живых людей. Ребёнок, растущий в окружении только двух родителей, доступным для эмоционального контакта из которых оказывается вовсе лишь один, да и то далеко не всегда гарантирующий адекватную чуткость и заботу, вырастает с единственной грёзой — встретить хоть кого-нибудь, кто беспрекословно примет его, окружит вниманием и заботой и даст почувствовать себя нужным. Поэтому в рамках современной семьи "
Ярким примером того, как принудительная изоляция может приводить к развитию повышенной чувствительности, стал случай с органгутанами в одном из зоопарков. В природе самцы и самки орангутанов ведут одиночный образ жизни, никаких пар не образуют, а лишь изредка пересекаются для совокупления. Когда же самец и самка оказались вынуждены несколько лет прожить бок о бок в клетке зоопарка, то после смерти одного из них оставшийся ещё долгое время демонстрировал чёткие признаки горя (Пейн, Пруденте, 2009, с. 114). Или космонавты, экспериментировавшие с мухой-дрозофилой на орбитальной станции: все мухи очень скоро передохли, и осталась лишь одна, к которой космонавты в итоге привязались и даже окрестили Нюркой. Когда к концу полёта и эта муха сдохла, один космонавт прослезился, а второй — разрыдался. "