"Судьба маленького ребёнка, подвергшегося насилию, возможно, ещё более трагична, чем судьба взрослого, брошенного в концлагерь", писала психоаналитик Алис Миллер и поясняла, что, в отличие от ребёнка, узник лагеря, сталкиваясь с насилием и равнодушием, "никогда не будет воспринимать причинённые ему страдания как своего рода благодеяния или необходимые воспитательные меры и не будет пытаться проникнуть во внутренний мир своих палачей с целью разобраться в мотивах их поведения. У подвергшегося насилию ребёнка нет таких возможностей. Он чувствует себя чужим не только в своей семье, но и внутри своего собственного Я. И так как ему не с кем разделить свою боль, то он никогда не будет плакаться даже себе самому. Даже глубоко в душе он себя никогда не пожалеет" (2003, с. 211). "Заключённый не может сопротивляться, он вынужден безропотно сносить самые страшные унижения, но зато он внутренне свободен и никто не препятствует ему в душе ненавидеть своих мучителей. Возможность осознанно переживать свои чувства, поделиться своими чувствами с товарищами по несчастью помогает ему сохранить своё подлинное Я. Такого шанса у ребёнка нет. Он не вправе ненавидеть отца не только потому, что это запрещает библейская заповедь и потому, что так его с детства воспитывали; он не может ненавидеть его, поскольку боится навсегда утратить его любовь и не хочет его ненавидеть, потому что любит его. В отличие от узников концлагерей ребёнок в своём мучителе видит не ненавистного, а любимого человека, и данное обстоятельство сильнейшим образом влияет на всю его последующую жизнь" (с. 212).