Почему маркетологи делают ставку на образ счастливой семьи? Очевидно, потому, что именно этого людям и не хватает. И всегда не хватало. Образ счастливой семьи оказывается манящим миражом на горизонте. Этим объясняется популярность различных религиозных сект: в них активно используется атрибутика родо-семейных отношений — обращение "сестра", "брат", "отец", — создавая иллюзию семьи (Наговицын, 2015, с. 40). Влияние доминирующего знания вынуждает многих людей считать собственный негативный внутрисемейный опыт чем-то случайным, исключительным, ведь все трансляторы культуры единогласно твердят, что семья — это счастье. Значит, наш личный опыт ставится под сомнение и перемещается в разряд знания доминируемого.

В действительности представления о семье как об островке безопасности в бушующем и враждебном мире оказываются очередным мифом, в котором всё перевёрнуто с ног на голову. Уже знакомый нам аналитик Google Сет Стивенс-Давидовиц, анализируя данные миллионов запросов пользователей, пишет: "Если ввести в поисковую строку "Нормально ли — хотеть…", первое предложение автозаполнения — «убить». Если вы введёте: "Нормально ли — хотеть убить…", то первый вариант автозаполнения — "мою семью" (2018, с. 139). То есть такой запрос оказывается очень распространённым, и поисковая система отражает этот факт.

Такая грустная вещь, как семейное насилие над детьми, в реальности распространена гораздо шире, чем многие думают. Вопреки общественному мифу семья не оказывается для ребёнка защитной стеной от невзгод внешнего мира: в большинстве случаев — от 54 % (Волкова и др., 2016) до 60 % (Берковиц, 2001, с. 281; Крюкова и др., 2005, с. 188) — насилие над детьми в различных его вариациях совершается как раз родителями. Если учесть, что какие-то дети склонны не сообщать о насилии в семье, то эти цифры должны быть ещё выше. Анализ более 400 судебных решений об истязании, побоях и убийствах показывает, что даже более 80 % преступлений против детей в России совершаются родственниками и близкими людьми ("Я тебя и убью": как в России смягчают наказания за истязания и убийства детей в семьях и почему виновных нередко просто отпускают" — "Новая газета", № 106, 23.09.2019). "В результате агрессивных действий родителей избиению подвергается такое количество детей, что по крайней мере в одном правительственном исследовании, посвященном жестокому обращению с несовершеннолетними членами семьи, определение физического насилия пришлось ограничить лишь теми случаями, в которых "травма или повреждение были настолько серьезными, что проявляли свои последствия минимум в течение 48 часов" (Берковиц, 2001, с. 292). Даже в учебниках по семейной психологии прямо указывается, что "привычным является представление, что опасность может подстерегать человека только на улице. Реалии современной жизни таковы, что огромное количество правонарушений происходит именно в семье, когда насилие осуществляют родители над детьми, дети над родителями и родители друг над другом" (Николаева, 2017, с. 8). Если около 60 % насилия сосредоточено в семье, то, к примеру, в школах случается всего 30 % инцидентов (Кон, 2011). Но, видимо, по причине укоренившейся мифологии эти данные редко доходят до человеческого сознания. Миф об опасности внешнего мира по сравнению с защищённым мирком родной семьи хорошо выражен в ироничной грузинской пословице "Всю жизнь овца волков боялась, ну а съел её пастух