В этом же ключе можно рассматривать и тот факт, что среди католического населения Канады шизофреников 11 человек на 1000, тогда как среди анабаптистов гуттеритов США всего лишь 1,1 на 1000 — то есть в десять раз меньше (суть в том, что гуттериты живут небольшими сплочёнными общинами около 80 человек и промышляют сельским хозяйством, то есть ведут вполне себе неизолированный сельский образ жизни). Иными словами, именно большой город с его многоэтажными жилыми зданиями и маленькими квартирами стал лучшим оплотом изоляции для современной семьи, что и стало чётким индикатором психических заболеваний.

Западный «антипсихиатрический» подход с его упором на роль семьи в развитии шизофрении отображён и в российской психиатрии. "Семейные отношения, как правило, выступают в роли наиболее важных, значимых для индивида, чем объясняется их ведущая роль в формировании патогенных ситуаций и психических нарушений. Сама длительность семейных отношений создаёт особенно благоприятные предпосылки для длительно действующих, закономерно и часто повторяющихся психических травм" (Эйдемиллер, Юстицкис, 2008, с. 52). В отечественной психиатрии есть такое направление, как социальная психиатрия, которая как раз изучает роль социальных факторов и общения в развитии психотических заболеваний, именно в рамках этого направления и отмечается возможная патогенная роль семьи для психики человека (Дмитриева, Воложин, 2001, с. 189). Благодаря этому уже даже внутри данного направления возникает обособленное направление социальной психиатрии детства. Правда, когда в середине XX века в западной психиатрии уже вовсю ломали копья по поводу роли семьи в психотизации детей, "в России проблема насилия над детьми длительное время исключалась из сферы научного анализа" (Гурьева и др., 2009, с. 161). То есть у нас эта концепция возникла с запозданием. Правда, и при этом есть одно ощутимое «но»: как указывают российские психиатры, "семья рассматривается и как базовая ячейка общества, и как естественная среда оптимального развития и благополучия детей" (Гурьева и др., с. 163). То есть, в отличие от западных психиатров и даже нейробиологов, российская психиатрия, похоже, не совсем понимает, что пресловутая «семья» (а речь здесь явно идёт именно о современной нуклеарной семье) является никак не "естественной средой" развития ребёнка, а конструктом довольно новым, тогда как естественной средой в этом деле была как раз семья «расширенная» или даже целая община. Российской психиатрии категорически необходимо сотрудничество с антропологией.