— А как психолог так легко понимает, чего действительно хочет человек? У него какой-то прибор со шкалой там к пациенту подключен, и стрелочка бегает, показывает, хочет человек или нет? Вот как это происходит?

Будущая психолог посмотрела на меня с растерянной улыбкой и смогла ответить только:

— Ну как…

И пауза очень затянулась. Тот самый момент, когда психолог, родившийся и выросший в своей культуре, впитавший в себя её ценности и нормы, смотрит на мир исключительно через эту призму и не может помыслить, что у кого-то может сложиться иначе. Все ведь рожают? Значит, хотят этого? Значит, есть в этом смысл? Так как тогда можно этого не хотеть?

Достаточно просто вспомнить робота Софию, начитавшуюся человеческих текстов и захотевшую детей.

"Практикующие врачи обычно видели свою миссию в коррекции отклонения человека от его «биологической» цели. В этом смысле психоанализ часто является не просто теорией механизмов воспроизводства отношений между полами — он представляет собой один из таких механизмов" (Рубин, 2000, с. 113).

"Практикующие врачи обычно видели свою миссию в коррекции отклонения человека от его «биологической» цели. В этом смысле психоанализ часто является не просто теорией механизмов воспроизводства отношений между полами — он представляет собой один из таких механизмов" (Рубин, 2000, с. 113).

На другой лекции по зависимости и контрзависимости вдруг речь зашла о моногамной психологии. Очень шустро молодая лектор выдаёт: контрзависимые люди склонны к измене или созданию полигамных отношений. "Ведь в разветвлённой сети контактов невозможно воссоздать той глубины отношений, какие могут быть лишь с одним партнёром, таким образом контрзависимый субъект стремится к поддержанию дистанции с другими

Логично, подумал я. С точки зрения сложившейся мифологии семьи, мы способны создать глубокие отношения с матерью? Легко. С отцом? Тоже можно. С братьями и сёстрами? Тоже. Да плюс ещё и с несколькими друзьями… Но как только речь заходит о сексуальных партнёрах, так всё — сразу "возможно только с одним".