В последнее время я стала писать реже. В основном потому, что ничего нового не происходит. Теперь я спрашиваю, как у мамы дела раз в 3–4 дня. Мама сама не беспокоит меня и отвечает только когда я сама напишу ей и спрошу, как дела у неё и папы.

И вот я рассказала маме о том, какой казус со мной произошёл недавно из-за не правильной дозировки препарата. Как и ожидалось, Мама очень разволновалась. Я пишу довольно быстро. А у мамы, конечно, нет такого навыка. И поэтому, пока я пишу 20 сообщение ей, она успевать написать мне только одно. И чтобы не мучать ее уроками печати и плюс, чтобы пресечь охи и ахи в зародыше, я предложила маме созвониться.

Это был странный и необычный разговор. Мама сказала кое-что такое, что заставило меня задуматься.

Я попробую воспроизвести наш диалог по памяти, как сумею:

— Оля. Я сейчас, наверное, довольно жестокую вещь тебе скажу. Но я должна сказать тебе это.

Я вдохнула побольше воздуха и приготовилась случать обличительную речь о том, что мне нужно брать себя в руки, что нужно думать о Саше, о ней и папе, что я для всех одна надёжа, что если со мной что-то случиться, то и всем остальным жить нет смысла и все пойдут вслед за мной. Но вместо этого мама сказала:

— Ты сейчас должна заставить себя быть эгоисткой.

–.. Что? Как это?..

— Вот так. Тебе нужно сейчас думать о себе!

— Ну… я думаю… о себе

— Нет, не так. Нужно пытаться в мелочах искать что-то приятное. Если что-то радует хоть чуть-чуть, значит нужно пробовать снова.

— Я занимаюсь… работой…

Я не рассказывала маме о том, что активно готовлюсь к Дню Прощания. О том, что каждый день вот уже 1,5 месяца я составляю фотоальбомы, делаю дизайн именных шкатулок, заказываю авторских куколок-ангелов, так похожих на Соню, по моим эскизам мастера иконописцы делают рукописные иконки святой Софьи. Я нарисовала каждую деталь для гирлянды из наших семейных мемов. Ещё я обвожу в векторном формате рисунки Сони, чтобы сделать из них видео-анимацию по мотивам ее рисунков. Каждый день я вижу фото Сони или то, что рисовала или делала она своими руками Соня. Я собираю из этих сокровищ памятный набор в подарок для нас с Сашей и для моей мамы, Сониной бабушки. Я надеюсь, ей понравится то, что я делаю и она не станет ругать меня за то, что из-за этого мы так задержались и я себя таким образом «ввела в ещё большую депрессию».

Я не говорю обо всем этом творчестве моей маме, потому что боюсь, что она начнёт боятся за меня, просить не делать этого, пугать, что я «себя в могилу так сведу» и торопить с отъездом.

А Мама тем временем продолжала: