Второй процесс — попытка, наоборот, утратить контроль. Вера в кару небесную, в справедливый суд. Ожидание и даже сознательное усиление боли, чтобы добиться душевной нестабильности. То есть, безумия?… Нет сознания — нет логики. Нет чувства вины за совершение запретного поступка. Если достаточно изводить себя, то может быть, однажды я услышу в голове голос, который разрешит или даже заставит сделать то, что я боюсь сделать в сознательном состоянии?

Разве не этим занимаются все страдающие в горе люди, когда начинают неконтролируемо пить алкоголь, употреблять наркотики, отказываются от еды, и таким образом доводят себя до физического и эмоционального истощения? Это ведь тоже попытка самоубийства. Но медленного и легального. Никто ведь не скажет, что человек убил себя, если он на протяжении нескольких месяцев отказался от простейших вещей, способных поддержать нормальное здоровье — сон, питание, физическая активность. Долгий стресс и часто длительная бессонница доводят его организм до физического истощения и в итоге он тоже умирает, вслед за своим любимым человеком. Очень большой процент людей, после гибели близкого человека умирает от проблем с сердцем.

Я не могу себе позволить так опуститься и начать употреблять запрещённые вещества. Даже алкоголь я пить не могу и не хочу. Это мерзко. Это явная, не прикрытая жалость к себе. И я не хочу, чтобы мои родные опускали глаза от стыда, глядя на меня такую. Жалкую, пьяную наркоманку. Я не хочу, чтобы Соня там, на небесах разочарованно смотрела на меня.

Но что мне делать с этим желанием «справедливости»? Что делать с этой уверенностью в том, что такая серьёзная провинность должна жестоко караться божественным и земным судом?

Не в этом ли убеждении и кроется ошибка?

Однажды на мое убеждение о том, что мы всегда получаем то, что заслуживаем, психолог Анна сказала:

— А как же дети, больные раком? Они в чем виноваты? Или человек, рождённый с ДЦП? Или матери, чьи дети умирают без причины сразу после рождения? Или смерть ребёнка из-за теракта или несчастного случая? Кто виноват?

Я не смогла ответить ей на эти вопросы.

Возможно она права и нет никакого логического обоснования в том, что и хорошие, невинные люди умирают внезапно и даже порой очень болезненно и тяжело.

Но я не могу и не хочу снимать с себя ответственность за то, что произошло. Я не могу просто принять для себя и поверить в то, что это трагическая случайность. Это не авария, не внезапная болезнь или несчастный случай. Это самоубийство.

И я знаю, какая она была добрая и терпеливая. Знаю, что она прощала меня и любила, и не могла часто отличить хорошее от плохого. Опять же в этом виновата я. Тот самый стокгольмский синдром, когда жертва начинает любить своего мучителя.