Много лет подряд меня сковывали обида и осуждение.

Обида на моих родителей за их неспособность дать любовь своему ребёнку. Осуждение за их страхи и лень, за неспособность сделать выбор между безопасным комфортом и своим настоящим предназначением. Я осуждала их за слабость духа и не желание отстаивать этот выбор и следовать ему до самого конца.

Когда Сони не стало, это чувство стало превращаться во что-то новое, стало обрастать новыми суждениями. Наверное, это осуждение в какой-то момент даже окрепло, потому что я замечала свою злость, глядя, как они пытаются сохранять иллюзию, что все нормально. Якобы возможно все вернуть на свои места и жить так, как жили раньше. Но я так же понимала, что им тоже больно, они тоже растеряны. И они не понимают, как справляться с этим. Сострадание к ним появлялось само собой. Наверное, не все ещё было для меня потеряно.

Ещё большую злость вызывала во мне Сашина семья. Мне казалось, что их попытка не замечать и не признавать случившегося — это трусливо до жестокости. Как если бы человек стоял и смотрел на то, как мучают или убивают невиновного, но он бы делал вид, что ослеп.

И такой их странный выбор поведения не был обусловлен тяжелыми жизненными обстоятельствами, неизлечимой болезнью, инвалидностью, смертью твоего собственного ребёнка или любимого. Я понимала, как трудно может быть Родителям, потерявшим своего единственного ребёнка. Но я не могла найти оправдания для этой преступной трусости, малодушия и эгоизма: «Ничего не происходит. Ничего не случилось. Я не хочу знать. Не хочу видеть. Не хочу слышать.» Эта трусость, слабость, лень и малодушное неведение — все это вызывало не просто осуждение, а омерзение, брезгливое неприятие. Как если бы я увидела алкоголика, наркомана или опустившегося человека.

Неведение.

Не желание видеть и слышать. Вот почему меня всегда раздражали люди, не способные к критическому мышлению. Не способные признать свои страхи, лень, свои слабости и ошибки и потому не способные что-то изменить. У человека в неведении нет шансов. И поэтому такие люди чаще всего говорят и себе и тебе: «Люди не меняются!» это правда. Это их правда, наработанная годами и их жизненным опытом.

Оказывается, в буддийской культуре «Неведение» — тоже яд. И если поддаться этому яду, то никогда не познаешь Мудрость. А может быть, моя злость и обида сейчас — это злость на саму себя за то, что так раздражает и злит меня в моих или Сашиных родителях?

Мои родители многому научили меня. Их слабость напоминала мне о силе. Я училась искать любовь и заботу внутри себя. Конечно, можно просить, ждать или требовать, чтобы наши нужды удовлетворил кто-то другой, но гораздо проще самому обеспечить себя всем необходимым. Так я училась быть сильной.