П-14. А теперь вы можете рассказать мне о том, что прочитали в журнале?

К-14. Хм-м-м. Да. Да, я уверен, что смогу. Жаль, что потратил столько времени. Ну, это было о… Ох! Как только я начинаю думать об этом рассказе, все это снова так быстро поднимается во мне. Хммм. Ну ладно, попробуем. Эти австралийские аборигены ловят своего врага, обмазывают его тело медом, а потом привязывают на тропе странствующих муравьев. И муравьи… тысячи ублюдков… муравьи просто едят его живьем. Уф-ф! Мммм. Господи! (Он ежится на стуле.) Они едят его живьем! Просто представьте, что он чувствует, что думает, когда они растаскивают его на мелкие кусочки! Ужас!

П-15. Ужасно!

К-15. Господи! Просто представьте это. Невозможно. Человек сошел бы с ума. Я бы сошел. Я надеюсь, что сошел бы. Я надеюсь, что потерял бы сознание и не чувствовал того, что происходит. Я знаю, я, наверное, трус по натуре… Нет, я могу вспомнить времена, когда я таким не был – но не в этом дело. Трус я или нет, в этом рассказе есть еще нечто худшее, чем физические страдания. (Он вцепляется в подлокотники и борется, почти не осознавая моего присутствия.) Хммм. Эти маленькие кусочки у муравьев. Видеть, как твоя собственная плоть исчезает, как твое собственное тело растаскивают муравьи… Ужас! Боже мой, будь оно проклято, я не хочу снова впадать в панику. Я думаю, что я этого просто не вынесу.

На вербальном уровне рассказ Лоренса был, конечно же, напряженным и очень значимым, но это была только часть того, что он выражал. Пока он рассказывал о своей боли, он стремился передать свои муки настолько ясно, насколько ему позволяли слова. Его поза, движения, выражение лица, общее напряжение мышц, комок в горле, сдавленный голос, исчезновение столь ярких ранее модуляций и многое, многое другое – все вместе кричало о его боли.

Постижение боли не обязательно бывает когнитивным. В этот момент никто из нас не может знать, в чем причина боли Лоренса; никто из нас не знает, что может ее вызвать или облегчить. Мы даже не знаем, что для него может сделать психотерапия. Все же мы совершенно реально воспринимаем ее, эмпатически, мы чувствуем ее всем телом. Теперь мы понимаем ее власть над ним, чувствуем, как она мешает его, в общем-то, неплохому функционированию, знаем, что он иногда делает, чтобы справиться с ней, и как отчаянно он ее боится.