Психотерапевт должен оттачивать свою способность выделять даже слабые намеки на чувства, внутренним чутьем угадывать изменения намерений клиента, даже если они еще только возникают, чувствовать, что́ клиент готов услышать и использовать, а что будет отвергнуто, и, если коротко, быть прекрасным резонатором, таким, какой мы описывали в главе 11.

Определенного рода результат. Вслед за Греем мы можем признать, что множество «немых беззвестных Мильтонов» бесславно лежат на кладбищах, но лишь Мильтон преодолел эту немоту и завоевал честь называться художником. В главе 12 мы видели, как решительный шаг в актуализации побуждения принципиально меняет переживание человеком своей воодушевленности. Принять вызов и актуализировать каким-то образом свое искусство, выбрать направление и сказать «Вот мое дело!» – значит сделать шаг, которого боятся многие одаренные люди. Естественно, есть и такие, кто мог бы стать виртуозным психотерапевтом, но боится взять на себя обязательство погрузиться в неисследованные глубины человеческой субъективности. Они остаются на безопасном берегу техник и ограниченных целей. В лучшем случае их искусство больше не развивается.

Личные стандарты. В конце концов, только сам художник может оценить свою работу, только он может сопоставить замысел с качеством реализации. Моя знакомая, с которой мы дружили, однажды, стоя посреди комнаты, стены которой были увешаны ее картинами, сказала мне: «Когда-нибудь я все-таки напишу картину!» Конечно же, она имела в виду, что в глубине души она знает, что́ она стремится создать, и надеется, что хотя бы раз в своей жизни она достигнет этого. Это и есть суть артистизма. Если художник устанавливает для себя слишком высокие стандарты, они могут задушить его творческий порыв; если же они слишком низкие, порыв тонет в посредственности.

В основном художник-психотерапевт творит для аудитории, состоящей из двух человек: своего клиента и себя самого (хотя почти всегда есть множество людей, которым кажется, что они тоже видят результаты его работы, и которые, не колеблясь, судят о них, например супруги, дети, родители, друзья, коллеги). Такая узкая аудитория означает, что негодный, безответственный психотерапевт может делать плохую работу с очень небольшой вероятностью быть в этом замеченным. И это значит, что некоторые из замечательнейших художников нашего дела могут быть совершенно неизвестны. Что бы там ни говорили, а те из нас, кто пишет книги, может быть, являются лучшими художниками-писателями, чем художниками-психотерапевтами.