Досимволические регуляторные тенденции к действию

К досимволическим регуляторным (перцептивно-суспенсивным тенденциям, по Жане – Janet, 1926, 1938) относятся тенденции к действию, в которых исполнению действия предшествует период ожидания, то есть мы можем говорить о самых начальных попытках регуляции аффекта и импульса. Осуществление этих действий не требует речи и способности символизации, которые необходимы для регуляции более высокого уровня. Между тем им в меньшей степени присущ эксплозивный характер рефлексов, и полная активация этих действий занимает, по крайней мере, две фазы. Восприятие стимула (жажда) влечет за собой состояние готовности (импульс) к действию (пить). Однако на этом уровне мы уже можем приостановить действие, если мы поняли, что оно не будет способствовать достижению цели (утолению жажды) должным образом. Так может быть, например, когда вода слишком горячая или грязная. Тогда мы ожидаем появления добавочного стимула (например, понижения температуры воды до приемлемого уровня), который переводит рефлекс из стадии латентности и готовности (Janet, 1934) к исполнению и завершению. Такой тип регуляции путем простого контроля импульса имеет несколько преимуществ перед базовыми рефлексами. Он позволяет нам приспосабливать действия к тому, что происходит в разные моменты времени и знаменует начало способности аккумуляции физической и психической энергии. Когда мы откладываем исполнение моторного действия, мы накапливаем энергию, так как наша потребность становится более сильной, пока мы дожидаемся ее удовлетворения. Например, исполнение таких действий, как питание, питье, сон, можно лишь отсрочить на время, однако рано или поздно мы должны будем их осуществить. Растущая по мере ожидания интенсивность потребности (например, голода, жажды, усталости и т. п.) позволяет нам впоследствии исполнить моторное действие/я с достаточно высоким напряжением физических и умственных сил. Опыт ожидания учит нас, что действия, исполнение которых откладывается, могут приносить нам удовлетворение.

К досимволическим регуляторным тенденциям относятся тенденции защиты (например, бегство, замирание) и базисные тенденции к действию в отношении объектов («вещей»). Объекты не существуют для нас в психологическом плане до тех пор, пока мы их не создаем, то есть не поймем, как именно мы можем использовать их. Например, безопасное место не является некой данностью для ребенка, который подвергается насилию, оно становится таковым только после того, как ребенок на опыте узнает, что он, например, может спрятаться в чулане и чувствовать себя там в безопасности. Подобно этому, и пациент, страдающий от последствий психической травмы, должен научиться воспринимать кабинет терапевта как безопасное место. То, как мы используем объекты, зависит от систем действий, активность которых доминирует в данный момент. Таким образом, в зависимости от того, доминирует ли система защиты или система повседневной жизни, индивид может воспринимать стул как объект, за которым можно спрятаться, как орудие борьбы (защита), как напоминание о том, как в детстве его привязывали к стулу и били или как предмет, на котором можно сидеть и спокойно, в полной безопасности беседовать с терапевтом (исследование). Таким образом, разные представления об одном и том же объекте опосредованы разными тенденциями к действию в отношении объекта (сокрытие, борьба, замирание, сидение). Как следствие, психологическое конструирование объекта в том или ином виде придает поведенческим актам некоторую гибкость, по крайней мере, до тех пор, пока между системами действий есть хоть какая-то координация. Такая гибкость выгодно отличает эти действия от простых безусловных рефлексов с фиксированной связью между стимулом и реакцией. Таким образом, если активность индивида, пережившего травму, протекает на уровне досимволических тенденций к действию, то его тенденции к действию проявляют несколько большую гибкость, то есть в этом случае ему будет проще адаптироваться, чем при доминировании рефлекса.