Досимволические социально-личностные тенденции являются невербальными и состоят из действий подражания, подчинения и сотрудничества. Наша удивительная способность к имитации составляет сердцевину человеческой культуры (Gallese, 2003; Rizzolatti & Craighero, 2004). Научение через подражание гораздо более эффективно или экономично (см. главу 12), чем научение по принципу проб и ошибок, поскольку позволяет избежать ненужных неудач, а также лишних трат энергии, времени. Способность к имитации проявляется в самом начале жизни. Например, младенцы подражают выражению лица матери уже через 40 часов после рождения (Berlucchi & Aglioti, 1997). Действия подражания предполагают имитирумого (модель подражания) и имитатора (субъект подражания). Одни позволяют другим выбирать их в качестве объекта подражания или побуждают других имитировать собственное поведение, при этом они берут на себя ответственность за возможные ошибки (например, родители). Другие (например, их дети) охотно подражают своим моделям. Жане (Janet, 1926a, 1935b) утверждал, что взаимодействие между субъектами, которое осуществляется при подражании, составляет основу отношений социальной иерархии, всех форм социального поведения, учитывающего субординацию, в том числе таких действий, как руководство и исполнение распоряжений. В терапевтических отношениях тенденции, принадлежащие этому уровню, проявляются в том, что терапевт играет для пациента роль модели адаптивных форм поведения, а также в том, что пациент учится, следуя рекомендациям терапевта. Например, при обучении техникам дыхания, терапевт делает глубокий вдох и приглашает пациента повторить за ним это действие.

Осознание своих и чужих действий связано с синтезом телесных ощущений и аффективных переживаний (Damasio, 1999). Благодаря этому мы отдаем себе отчет в том, как наши действия влияют на других людей, что является главной предпосылкой не только межличностного взаимодействия, но также и понимания самих себя и развития внутренних отношений (Janet, 1935b). Таким образом, сотрудничество с другими является важной основой нашей способности отношения к самому себе – самосознания (Barkley, 2001; Janet, 1929a). Осознавая влияние, которое наше поведение оказывает на других и на нас самих, мы формируем способность регулировать наши отношения с другими людьми и с самими собой (Janet, 1928b, 1929b, 1932c).

Иногда индивиды, пережившие травму, утрачивают способность оперировать досимволическими социально-личностными тенденциями. Так, например, происходит, когда они погружены в повторное проживание травматических событий прошлого, что, как правило, сопровождается нарушением контакта с актуальной ситуацией и людьми, которые находятся в их окружении, то есть они как бы выпадают из контекста социального взаимодействия и утрачивают базовые формы поведения, с ним связанные. Примером этого может быть ситуация на терапевтическим сеансе, когда пациент, находящийся в состоянии флэш-бэка, не реагирует на простую просьбу терапевта открыть глаза. Кроме того, у жертв травмы также могут присутствовать и негативные диссоциативные симптомы, которые нарушают связь ВНЛ или АЛ с доминирующим паттерном подчинения с важными телесными и эмоциональными сигналами, которые помогают ориентироваться в социальном контексте. Последствия таких нарушений могут быть очень серьезными. Так, индивид может утратить способность сопереживать людям и самому себе, подражать, руководствоваться невербальными знаками, сотрудничать с терапевтом и другими. Обычно ВНЛ жертв травмы сохраняет способность к осуществлению социально-личностных тенденций к действию, однако эта способность ВНЛ может быть реализована не во всех ситуациях. Некоторые АЛ также могут в той или иной степени функционировать на этом уровне при условии, однако, если они ощущают себя в относительной безопасности. Тогда они могут налаживать отношения и подражать тем, кому они доверяют, например терапевту, и обучаться у них на невербальном уровне.