Для жертв хронической травматизации особенно характерна генерализация фобий привязанности и утраты привязанности с последующим переносом этих фобий на других людей, с которыми устанавливаются эмоционально близкие отношения, в том числе на терапевта. Для многих индивидов, страдающих от последствий психической травмы, межличностные отношения становятся условными стимулами, которые активируют диссоциативные части, фиксированные на приближении к объекту привязанности или его избегании. Фобия привязанности часто парадоксальным образом оказывается связанной с не менее сильной фобией утраты привязанности (Steele et al., 2001). Эти полярные фобии, как правило, принадлежат разным частям личности. Именно эти фобии лежат в основе паттерна порочного круга колебаний от наращивания дистанции к сближению и обратно в межличностных отношениях: «Я тебя ненавижу – не оставляй меня». С психобиологической точки зрения, фобии привязанности и утраты привязанности деактивируют вентральный комплекс блуждающего нерва. Между тем, согласно Порджесу (Porges, 2001, 2003; см.: Nijenhuis & Den Boer, 2007), при помощи вентрального комплекса вагуса осуществляется регуляция сильных аффектов, таких как страх и гнев, через социальное взаимодействие. Отсюда следует, что нарушение привязанности и недостаток социальной поддержки снижает психическую эффективность.

Избегание одними диссоциативными частями других, стремящихся к отношениям привязанности, усиливает структурную диссоциацию. К избегающим могут относиться любые части, не опосредованные системой привязанности или подсистемой призыва к фигуре привязанности (крика привязанности). Другие же части, фиксированные на крике привязанности или движимые неудовлетворенными потребностями в зависимости, грустью и одиночеством, страшатся и избегают утраты привязанности (Steele et al., 2001). Стараясь избавиться от страха утраты привязанности, они становятся неразборчивыми в своих отношениях, некоторые из них могут носить опасный характер, что повышает вероятность страданий и измены. Сложности в отношениях еще больше убеждают пациента в том, что его невозможно любить, усиливая, таким образом, изоляцию и ненависть к самому себе.

Фобия (эмоциональной и сексуальной) близости тесно связана с фобией привязанности. В отличие от психобиологически обусловленной привязанности ребенка к заботящемуся о нем взрослому близость предоставляет индивиду гораздо большую свободу в раскрытии себя, своих потребностей и желаний. Привязанность задает общую рамку всем последующим отношениям, тогда как близость является наиболее глубинной и удовлетворяющей формой привязанности, возникающей лишь в немногих отношениях. Часто индивиды, перенесшие психическую травму, способны лишь на поверхностные и формальные отношения привязанности, однако подлинная близость пугает их, так как они боятся, что, раскрываясь другому человеку, они станут слишком уязвимыми, что они вновь испытают боль и горечь предательства. Как бы то ни было, у жертвы травмы всегда есть часть или части личности, которые являются носителями свойственной всем людям естественной потребности раскрыться другому человеку, быть понятым и любимым. Напряжение, которое возникает между страхами, связанными с близкими отношениями, и стремлением к ним, также вносит вклад в поддержание структурной диссоциации.