[663] Подводя итоги, о положительном переносе я бы хотел сказать следующее: либидо пациента привязывается к личности аналитика в форме ожидания, надежды, интереса, доверия, дружбы и любви. Перенос сначала вызывает проекцию инфантильных фантазий, часто с преимущественно эротическим оттенком. На этой стадии она, как правило, носит явно сексуальный характер, хотя сексуальная составляющая остается относительно бессознательной. Тем не менее этот эмоциональный процесс служит мостом для более высокого уровня эмпатии, посредством которого пациент осознает несостоятельность своей собственной установки через признание установки аналитика, которая представляется адаптированной к требованиям жизни и нормальной. Через воспоминания о детских отношениях пациенту показывают путь, ведущий к отказу от вспомогательных, сугубо сексуальных или властных ценностей, приобретенных в период полового созревания и подкрепленных социальными предрассудками. Этот путь ведет к чисто человеческим отношениям и к близости, основанной не на сексуальных факторах или власти, а на ценности личности. Это тот путь к свободе, который аналитик должен указать своему пациенту.

[664] Не стану скрывать, что акцент на сексуальных ценностях не поддерживали бы так упорно, если бы они не играли столь важной роли в том периоде жизни, в котором размножение имеет первостепенное значение. Открытие ценности человеческой личности следует приберечь для более зрелого возраста. Для молодых людей поиск личностных ценностей часто является предлогом для уклонения от выполнения своего биологического долга. И наоборот, преувеличенное стремление пожилого человека к сексуальным ценностям молодежи есть не что иное, как недальновидное и часто трусливое уклонение от исполнения долга, требующего признания ценности личности и подчинения иерархии культурных ценностей. Молодой невротик боится расширения жизненных обязанностей, старый – истощения приобретенных им сокровищ.

[665] Этот взгляд на перенос, как вы могли заметить, тесно связан с принятием биологических «обязанностей». Под ними я подразумеваю тенденции или детерминанты, которые продуцируют у человека культуру с той же логикой, с какой у птицы – искусно сплетенное гнездо, а у оленя – рога. Чисто каузальные, чтобы не сказать материалистические, взгляды последних десятилетий стремятся объяснить все органические образования как реакцию живой материи. Хотя с эвристической точки зрения подобное направление исследований имеет несомненную ценность, всякое объяснение сводится лишь к более или менее хитроумному откладыванию и минимизированию проблемы. Могу напомнить вам о замечательной критике Бергсона по этому вопросу. Внешние причины могут объяснить реакцию лишь наполовину, другая же половина обусловлена особыми свойствами самой живой материи, без которых специфическая реакция невозможна вообще. Мы должны применить этот принцип и в психологии. Психика не просто реагирует, она дает свой собственный специфический ответ на внешние воздействия, причем по меньшей мере половина результирующего образования полностью обусловлена психикой и присущими ей детерминантами. Культуру никогда не следует понимать как реакцию на окружающую среду. Это поверхностное объяснение можно смело оставить в прошедшем столетии. Именно эти детерминанты выступают в качестве психологических императивов, и мы ежедневно убеждаемся в их непреодолимой силе. То, что я называю «биологическим долгом», тождественно этим детерминантам.