[678] Цюрихская школа убеждена, что в пределах болезненной психической установки психология пациента соответствует описаниям Фрейда и Адлера. В самом деле, именно из-за такой невозможной и детской психологии индивид и находится в состоянии внутренней диссоциации и, следовательно, невротичен. Однако цюрихская школа сводит психологический символ (фантазийные продукты пациента) к фундаментальному инфантильному гедонизму или инфантильному желанию власти. Фрейд и Адлер довольствуются результатом простой редукции, которая согласуется с их научным биологизмом и натурализмом.

[679] В свете вышеизложенного возникает важный вопрос. Может ли человек повиноваться основным и примитивным импульсам своей природы, не нанося серьезного вреда себе или своим ближним? В силу определенных, весьма строгих ограничений, он не может удовлетворять ни свое сексуальное желание, ни свое стремление к власти безгранично. Цюрихская школа не упускает из виду конечный результат анализа и рассматривает основные мысли и импульсы бессознательного как символы, указывающие направление будущего развития. Мы должны, однако, признать, что подобный взгляд научно необоснован: наша современная наука всецело основана на каузальности. Но каузальность – это только один из принципов. Психология не может быть исчерпана только каузальными методами, ибо разум живет также и целями. Помимо этого спорного философского довода, у нас есть еще один, гораздо более ценный аргумент, говорящий в пользу нашей гипотезы, а именно – жизненная необходимость. Невозможно жить согласно порывам инфантильного гедонизма или инфантильного стремления к власти. И то и другое следует понимать символически. Из символического приложения инфантильных тенденций развивается установка, которую можно назвать философской или религиозной: оба термина достаточно хорошо описывают траекторию дальнейшего развития индивида. Индивид есть не просто фиксированный и неизменный комплекс психологических фактов; он – чрезвычайно вариабельное единство. Исключительное сведение к причинам лишь подкрепляет примитивные тенденции личности; это полезно только тогда, когда последние уравновешиваются признанием их символической ценности. Анализ и редукция ведут к каузальной истине; само по себе это никак не поддерживает нас в жизни и лишь вызывает смирение и безнадежность. С другой стороны, признание внутренней ценности символа ведет к созидательной истине и помогает жить; оно вселяет надежду и расширяет возможности будущего развития.