[686] Внесенные дополнения позволят читателю второго издания ознакомиться с новейшими взглядами цюрихской школы.

[687] Что касается критики, с которой столкнулось первое издание этой книги, то я рад, что мои сочинения были восприняты английскими критиками с гораздо большей непредубежденностью, нежели немецкими. В Германии они были встречены молчанием, порожденным презрением. Я особенно благодарен д-ру Агнес Сэвилл за исключительно проницательную критику в журнале «Медикал пресс». Я также признателен д-ру Т. У. Митчеллу за исчерпывающий обзор, опубликованный в сборнике «Труды общества психических исследований»[159]. Некоторые возражения у д-ра Митчелла вызвало мое «лжеучение» относительно каузальности. Он убежден, что я вступаю на опасный (ибо ненаучный) путь, когда ставлю под сомнение универсальную достоверность каузальной точки зрения в психологии. Я разделяю его чувства, но, по-моему, природа человеческого разума вынуждает нас занять финалистическую позицию. Нельзя отрицать, что с психологической точки зрения мы изо дня в день живем и работаем в соответствии с принципом направленной цели, а также принципом причинности. Психологическая теория должна обязательно приспособиться к этому факту. Тому, что явно направлено к цели, не может быть дано сугубо каузалистическое объяснение. В противном случае мы бы пришли к выводу, выраженному в знаменитом изречении Молешотта:[160] «Man ist was er isst» (Человек есть то, что он ест). Мы всегда должны помнить, что каузальность – это точка зрения. Она подтверждает неизбежную и неизменную связь последовательности событий: а-б-в-я. Поскольку это отношение фиксировано и, согласно каузальной точке зрения, должно быть таковым, то при логическом рассмотрении порядок может быть и обратным. Финальность тоже есть точка зрения. Она эмпирически оправдана существованием последовательности событий, причинная связь которых очевидна. Однако смысл ее можно постичь только сквозь призму конечных продуктов (финальных результатов). Обычная жизнь изобилует такими примерами. Каузальное объяснение должно быть механистическим, если мы не собираемся постулировать метафизическую сущность как первопричину. Например, если принять сексуальную теорию Фрейда и придать первостепенное психологическое значение функции половых желез, то мозг следует рассматривать как придаток половых желез. Если мы подойдем к венской концепции сексуальности, со всем ее смутным всемогуществом, строго научным образом и сведем ее к физиологической основе, то придем к первопричине, согласно которой психическая жизнь представляет собой, по большей части, напряжение и расслабление половых желез. Если мы на мгновение предположим, что это механистическое объяснение «истинно», то это будет истина, которая исключительно досадна и жестко ограничена по своему охвату. То же касается утверждения, что половые железы не могут функционировать без адекватного питания, из чего следует, что сексуальность есть вспомогательная функция питания. Истинность этого утверждения составляет важную главу в биологии низших форм жизни.