Очевидно, что для помещения объекта-раздражителя в уже существующую систему категорий требуется знать о нем гораздо меньше, чем для его понимания. Истинное восприятие, предполагающее, что объект уникален, пропускающее этот объект через себя, отнимает гораздо больше времени, чем доли секунды, необходимые для навешивания ярлыка и помещения в каталог.

Не исключено также, что категоризация гораздо менее эффективна, чем свежее восприятие, в основном за счет того, что происходит в считанные доли секунды. При этом реакцию на объект определяют только наиболее заметные его характеристики, которые могут быть учтены за короткое время; это также легко уводит нас в сторону от правильного восприятия. Таким образом, восприятие с категоризацией – своего рода приглашение к ошибкам.

Эти ошибки усугубляются тем, что восприятие с категоризацией не позволяет их скорректировать. Предмет или человек, отнесенные к той или иной категории, остаются там надолго, поскольку любое поведение, не согласующееся со стереотипом, расценивается как исключение и не воспринимается всерьез. Например, если мы почему-либо сочли человека нечестным и попытались поймать его на жульничестве в картах, но это нам не удалось, мы все же продолжаем считать его жуликом, полагая, что в данном случае он не смошенничал из-за лени или боязни разоблачения. Если мы твердо убеждены в его нечестности, не будет иметь никакого значения даже тот факт, что нам так и не удастся его уличить. Мы будем по-прежнему считать этого человека жуликом, по каким-то причинам опасающимся обманывать именно нас. Не согласующееся со стереотипным представлением поведение будет восприниматься с любопытством, как намеренное, не характерное для данного человека.

Действительно, концепция формирования стереотипов во многом объясняет существование извечной проблемы: люди могут продолжать заблуждаться, год за годом не замечая очевидной истины. Как известно, принято считать, что невосприимчивость к очевидному полностью объясняется вытеснением или влиянием мотивации. Нет нужды сомневаться в справедливости этого утверждения. Из наших рассуждений следует, что имеются и другие причины слепоты к очевидным фактам. Когда же нас самих воспринимают стереотипно, нам представляется, что это своего рода насилие. Мы обескуражены и неприятно поражены тем, что оказываемся среди массы других людей, с которыми, как нам кажется, мы не имеем ничего общего. Невозможно сказать об этом лучше, чем Уильям Джеймс: «Первым делом разум относит объект к какому-либо классу. Однако любой бесконечно важный для нас и вызывающий теплые чувства объект представляется в своем роде уникальным. Вероятно, даже краб был бы исполнен чувства негодования, узнав, что мы беспардонно отнесли его к ракообразным, тем самым избавившись от него. “Я не такой, – воскликнул бы он. – Я особенный, это я и только я”» (James, 1958, p. 10).