Судя по данным американских лонгитюдов, семейная социализация, включая родительской контроль, слабо влияет на возраст сексуального дебюта, слишком жесткий родительский контроль порой даже ускоряет сексуальную инициацию мальчиков.
Решающую роль в формировании нормативных установок и сексуальных ценностей подростков играют не родители, а общество сверстников, причем мальчики склонны преувеличивать сексуальную «продвинутость» своих друзей и однокашников.
Хотя только 36 % опрошенных в 1993 г. (Червяков, Кон, Шапиро) 16-17-летних российских школьников сами имели сексуальный опыт, на вопрос: «Сколько примерно твоих друзей уже имели половые сношения?» – 15 % этой группы ответили «примерно половина», 16 % – «больше половины» и еще столько же – «практически все». У сексуально искушенных аберрация еще больше: «никто» – меньше одного процента, «меньше половины» – 21 %, «примерно половина» – 18 %, «больше половины» – 26 %, «практически все» – 33 %. Завышенная оценка возрастной «нормы» толкает подростка к рискованным сексуальным и прочим экспериментам. Сходную тенденцию обнаружили у 14-15-летних немецких подростков.
Чтобы уменьшить риски раннего вовлечения подростков в сексуальную жизнь, все цивилизованные страны занимаются сексуальным образованием молодежи. В России этого не делают, поэтому наши показатели по нежелательным беременностям, абортам и заболеваниям, передающимся половым путем (ЗППП), одни из худших в мире.
Российским подросткам вообще не с кем откровенно поговорить о своих сексуальных проблемах. Коммуникация с родителями по этим вопросам практически отсутствует. Сложно обстоит дело и с друзьями. По данным Международного студенческого опроса 2003 г., доля российских мальчиков, которые часто и откровенно говорили на эти темы с друзьями, составила: в 11–13 лет – 10,4 %, в 14–15 лет – 21,3 %, в 16–18 лет – 36,4 %. Наши юноши – самые сексуально некоммуникабельные мальчики во всех девяти странах, где проводился опрос. Причем разница со сверстниками по этому показателю у них очень велика. У 16-18-летних отставание от зарубежных ровесников составляет от 9 до 30 и даже 36 % (Денисенко, 2006).
Гомоэротизм и гомофобия
Гомоэротизм и гомофобия
Я предпочел бы быть черным, нежели геем, потому что черный мальчик не должен рассказывать об этом своей маме.
Самый драматический аспект мальчишеской сексуальности – переживания, связанные с определением своей сексуальной ориентации, гомоэротизм (сексуальное влечение к лицам собственного пола) и гомофобия (иррациональный страх перед гомосексуальностью и ненависть к ее носителям) (см. Кон, 2003а, 2007). В отличие от недавнего советского прошлого, когда об однополой любви дети могли ничего не знать, сегодняшний мальчик приобщается к этой тайне довольно рано, независимо от того, касается она его лично или нет. Впрочем, в той или иной степени она касается каждого.