Нравственность возникает с появлением человеческого общества, культуры, и суть ее состоит в противоречии между естественным и должным. Нравственность существует как специфический социально-психологический феномен, который с необходимостью возникает именно тогда, когда культура и природа входят в противоречие, когда общественные нормы требуют, чтобы поведение было «неестественным», требуют оттормаживания как непосредственных природных импульсов и инстинктов, так и ставших автоматизмами социальных навыков. Именно это противоречие порождает нравственную проблематику как специфическую коллизию, которая и служит предметом психологических исследований.

Нравственность – не природное явление и не установка общности, поэтому, задача поиска нравственных ориентиров не решается ни в плоскости отдельно взятого природного начала в человеке, ни в плоскости анализа отдельной культуры. Возможно, окажется плодотворным путь, намеченный в трудах С. Л. Рубинштейна, который писал, что специфический характер нравственности состоит «во всеобщем, общечеловеческом соотносительном характере моральных положений, которые не существуют только применительно к жизни одного данного человека» [Рубинштейн, 2003, с. 78]. Возможно, в ситуации изменяющегося поликультурного мира следует добавить: не существуют применительно к жизни одной данной общности? Возможно, окажется плодотворным обращение в поиске нравственных ориентиров не к личности и не к общности как к целому, изначально наделенному данными ориентирами, а к иному базовому для социальной психологии феномену – к феномену общения, в котором результат принципиально не задан характеристиками ни одной из сторон, но рождается каждый раз заново из встречного тока их активности?

Проблема биологического и социального в человеке относится к числу вечных проблем психологической науки. Развитие психологии всегда изобиловало драматическими разрывами и дискуссиями, уже в силу ее положения на стыке естественных и гуманитарных наук, методы которых, как известно, существенно различны. Дискурс противостояния психологии «понимающей», гуманитарной, телеологической, и психологии естественнонаучной, каузальной, сопровождает бесконечные дебаты о критериях научности знания. Сегодня в литературе широко обсуждаются различные варианты решения этого давнего спора [Driver-Linn, 2003; Goertzen, 2008; Hunt, 2005; Walsh-Bowers, 2010; Zittoun, Gillespie, Cornish, 2009]. Неоднократно высказывалась мысль о закономерности разрыва двух типов психологии в современной науке [Bower 1993; McNally, 1992; Мироненко, 2008], о том, что сегодня имеет место объективно протекающий процесс дифференциации предметных областей, переходящий в их институционализацию уже не как отраслей единой науки, а как отдельных наук, с соответствующим закреплением профессионального сообщества и теоретико-методологического оснащения, который уместно сравнить с тем, как в XVIII веке произошло разделение единого естествознания на химию, физику и другие естественные науки.