Допустимо ли по отношению к такому явлению исследование, основанное на принципах детерминизма? Вера не знает сомнений и не нуждается в доказательствах: ей принципиально чужды эти неотъемлемые черты науки.

Какие последствия влечет за собой обращение к понятию души в качестве предмета психологического исследования, наглядно показывает опыт духовной психологии – направления, развивавшегося в России в конце XIX – начале XX века, предметом как раз и полагалась душа. Вера и знание признавались здесь тождественными как по их психологической природе, так и по логическому строению [Психологическая наука… 1997]. В рамках духовной психологии уделялось большое внимание обоснованию тезиса о том, что «самооткровение духа» может служить источником его познания, «о чем свидетельствует обилие статей на эту тему, опубликованных в различных философско-религиозных, богословских и других изданиях» [Психологическая… 1997, с. 40]. Таким образом, интроспекция считалась методом исследования более приемлемым, чем методы объективные. Кроме того, в контексте названного направления утверждалась непрерывность процесса сознания: «Перерыв его равнялся бы прекращению жизни души» (В. А. Снегирев, цит. по: [Психологическая…, 1997, с. 40]). Существование бессознательных явлений отрицалось. С точки зрения и современных религиозных мыслителей, «ученые США и Западной Европы <…> погрязли <…> в мистике гештальтизма, экзистенциализма, пансексуальной мифологии Фрейда» [Михайлов, 2005, с. 7].

Очевидно, что весьма существенная часть современных психологических теорий в чем-то идет в разрез с религиозными представлениями. Можно ли рассчитывать, что такого рода представления позволят интегрировать информацию, накопленную школами? Более того, попытка столкнуть науку и религию имела бы для психологии самые тягостные и разрушительные последствия. Любые попытки утверждать что-либо о душе с позиций современной мировой психологической науки были бы справедливо с гневом отвергнуты религиозными мыслителями. Потому что душа не относится к явлениям объективно существующего реального мира, объяснить который призвана наука в единстве ее естественно-научных, точных и гуманитарных разветвлений. То, что люди называют душой, не доступно научному исследованию, а придумывать что-то новое и называть это душой в каком-то новом, «научном» понимании – не принесет ничего, кроме вреда и раздора.

Однако вряд ли у кого-либо на самом деле возникают сомнения, что понятие души не уместно в контексте современной психологической науки, понимаемой как детерминистское знание, которую невозможно представить себе без таких мощных школ, как бихевиоризм, психоанализ, гештальтпсихология, экзистенциализм. Не уместно в контексте той международной науки, к которой относятся International Union of Psychological Science (IUPsyS), International Association of Applied Psychology (IAAP), American Psychological Association (АРА) и другие профессиональные союзы психологов. Призыв провозгласить душу предметом психологии на самом деле означает призыв к полной перестройке и реформированию психологической науки. О какой же реформе идет речь?