779 Итак, исключительно важно помнить, что число характеризует и «личную» природу опосредующей фигуры, что оно выступает в качестве посредника. С психологической точки зрения, принимая во внимание пределы, установленные для всякого научного познания, я назвал опосредующий (или «соединяющий») символ, который необходимо возникает из достаточно сильного напряжения противоположностей, «самостью». Я выбрал этот термин для того, чтобы показать, что меня интересует прежде всего формулировка эмпирических фактов, а не сомнительные вторжения в метафизику. Иначе я посягал бы на всевозможные религиозные убеждения. На Западе следовало бы говорить о Христе, на Ближнем Востоке – о Хидре, на Дальнем Востоке – об атмане[500], Дао или Будде, на Дальнем Западе – быть может, о зайце или Мондамине[501], а в каббале – о Тиферет[502]. Наш мир сузился, и сегодня мы начинаем понимать, что человечество едино и обладает единой психикой. Смирение – немаловажная добродетель, которая должна побуждать христиан ради милосердия (величайшей из всех добродетелей) подавать хороший пример и признавать, что истина одна, просто вещает на многих языках, а мы не в состоянии этого разглядеть из-за непонимания друг друга. Никто не богоподобен настолько, чтобы притязать на единоличное знание истинного слова. Все мы смотрим в «темное стекло», за которым складывается темный миф, предвещающий невидимую истину. В этом стекле очи духа различают образ, который мы называем самостью, вполне признавая тот факт, что это антропоморфный образ, что мы дали ему название, но не объяснили. Под «самостью» мы подразумеваем психическую целостность, но какие реальности лежат в основе этого понятия, нам неведомо, поскольку психические содержания не подлежат наблюдению в бессознательном состоянии, а сама психика не может познать себя. Сознание может познать бессознательное только в той мере, в какой последнее осознается. У нас есть лишь очень смутное представление об изменениях, которые претерпевает бессознательное содержание в процессе осознания, но нет достоверного знания об этом. Концепция психической целостности обязательно подразумевает элемент трансцендентности вследствие наличия бессознательных элементов. Трансцендентность в этом смысле вовсе не тождественна метафизическому постулату; это в лучшем случае ограничивающее понятие, если цитировать Канта[503].
780 О существовании чего-либо за рубежом восприятия, за гранью познания говорят архетипы – яснее всего числа, которые по эту сторону границы являются количественными величинами, а по другую предстают автономными психическими сущностями, способными делать качественные утверждения, которые проявляются в априорных порядках. Эти порядки включают в себя не только каузально объяснимые явления, например символы сновидений и тому подобное, но и замечательные релятивизации времени и пространства, которые попросту невозможно объяснить причинно. Это парапсихологические феномены, каковые я обобщил под определением «синхронистичность» и каковые были статистически исследованы Райном. Положительные результаты его опытов возводят эти явления в разряд неопровержимых фактов. Это обстоятельство немного приближает нас к постижению тайны психофизического параллелизма, ибо теперь мы знаем, что существует фактор, опосредующий мнимую несоизмеримость тела и психики, придающий материи некую «психическую» способность, а психике – некую «материальность», посредством которой одно может воздействовать на другое. Разумеется, банально утверждать, что тело способно воздействовать на психику, но, строго говоря, нам известно лишь, что любой телесный недостаток или болезнь также находят психическое выражение. Естественно, это допущение будет справедливо только в том случае, если, вопреки распространенному материалистическому взгляду, приписывать психике самостоятельное существование. Но материализм, в свою очередь, не может объяснить, как химические изменения выливаются в психическую деятельность. Оба взгляда, материалистический и спиритуалистический, суть метафизические предрассудки. Опыт подсказывает, что живая материя имеет психическую сторону, а живая психика – сторону физическую. Если принять во внимание факты парапсихологии, то гипотезу о психической стороне бытия нужно расширить за пределы области биохимических процессов, перенести на материю как таковую. В этом случае вся действительность будет опираться на непознанный пока субстрат, обладающий материальными и психическими качествами. Ввиду устремлений современной теоретической физики это предположение должно вызывать меньше сопротивления, чем прежде. Вдобавок оно позволит устранить неуклюжую гипотезу психофизического параллелизма и даст возможность построить новую модель мироздания, приближенную к идее