1006 Будда исчез из индийской жизни и религии – причем в степени, невообразимой для нас, когда мы думаем, что Христос может исчезнуть из нашего мировоззрения после какой-то грядущей катастрофы христианства; в степени, с которой не сопоставить даже исчезновение греко-римских религий под влиянием современного христианства. Но нельзя сказать, что Индия совсем забыла своих древних духовных учителей. По всей стране наблюдается значительное возрождение интереса к классической философии. В университетах Калькутты и Бенареса работают философские факультеты. Правда, основной упор делается на классическую индуистскую философию и ее обширную санскритскую литературу. Палийский канон не входит в область изучения, а Будду не признают «правильным» философом. Он же бросал вызов человеку! Не в этом состоит призвание философии. Она, подобно любой другой науке, нуждается в свободной интеллектуальной игре, не отягощенной моральными и человеческими осложнениями. При этом ничтожные, разобщенные вовне и внутри люди должны иметь возможность «что-то делать», не вовлекаясь роковым образом в дела, выходящие далеко за пределы их выносливости и сил. Вот верная дорога, пускай и longissima via[635]. Божественное нетерпение гения способно смутить и даже расстроить малого человека. Но спустя несколько поколений этот малый человек вновь самоутвердится, хотя бы благодаря численности вида, и это тоже кажется правильным.

1007 Далее я собираюсь сказать то, что может оскорбить моих индийских друзей, но на самом деле у меня нет ни малейшего намерения кого-либо оскорблять. Мне бросилось в глаза – быть может, это обман зрения – следующее примечательное обстоятельство: индиец, в той мере, в какой он действительно индиец, не мыслит – во всяком случае, в нашем понимании. Скорее, он воспринимает мысль. В этом отношении он схож с первобытным человеком. Я не утверждаю, что индиец примитивен, но процесс его мышления видится мне похожим на примитивный способ мыслительного производства. Рассуждение первобытного человека – это в основном бессознательная функция, результаты действия которой он воспринимает. Следует ожидать чего-то подобного от любой культуры, которая сохранила почти непрерывную преемственность с первобытными временами.

1008 Наше западное развитие с примитивного основания было внезапно прервано вторжением психологии и духовности, признаков цивилизации гораздо более высокого уровня. Да, внешне все обстояло не так плохо, как у негров или полинезийцев, столкнувшихся вдруг с бесконечно более развитой культурой белого человека, но сходство тут несомненное. Нас остановили посреди варварского многобожия, которое искоренялось и подавлялось на протяжении столетий, вплоть до недавней поры. Полагаю, что этот факт придал некое своеобразие западному уму. Наше духовное существование превратилось во что-то такое, к чему не пришло само и чем не могло стать по-настоящему. Это прямое следствие диссоциации между сознательной и бессознательной частями разума. Это освобождение сознания от груза иррациональности и инстинктивного порыва за счет целостности индивидуума. Человек как бы раскололся на сознательную и бессознательную личности. Первую удалось приручить, поскольку она была отделена от природного, первобытного человека. В итоге мы, с одной стороны, сделались дисциплинированными, организованными и рациональными, но, с другой стороны, сохранили многие черты дикаря, отрезанного от образования и культуры.