Он был тем человеком, тем единственным человеком, кто мог дисциплинировать Марту, чтобы она доводила до финала свои творения, придавала им форму и готовила к исполнению. Тут он был весьма практичен. Предоставляя ей свободу действий в течение недель или даже месяцев, он наконец говорил «стоп» и требовал решений, которые Марта в своих истерических смятениях не всегда хотела принимать. И танец в результате оказывался завершенным. Не всегда совершенным, но завершенным.
Агнес писала, что благодаря Луису
Мы знаем: без первого представления у нас никогда не будет шанса приблизиться к той идеальной асимптоте, к которой мы все стремимся.
Начните с трудного
Начните с трудного
Немного цитат и крылатых выражений, трактуемых еще более ошибочно, чем слова французского писателя Никола де Шамфора: «Человек должен каждое утро глотать жабу, если желает быть уверенным, что до конца дня не найдет ничего еще более отвратительного»[125].
Идею в сокращенном виде часто приписывают Марку Твену[126]. Смысл ее в том, что если
Не откладывайте. Не говорите себе, что сначала необходимо размяться. Что сначала вы разберетесь с другими делами, и вот
Нет. Сделайте это сейчас.
Начните с этого.
Это называется определением приоритетов.
Покончите с этим.
Это называется заботой о себе.
Помните, что Тони Моррисон вставала до рассвета не для того, чтобы тратить время лично на себя. Ее утро было и не для чтения новостей, и не для складывания белья. Короткое временн
Это было нелегко. Нередко ей не хотелось писать. Но, не отлынивая и тихо перелистывая страницы при утреннем свете, она не только приближалась к цели стать выдающейся писательницей, но и уделяла время себе в ином смысле. Теперь весь последующий день был ее премией. Занимаясь (трудным) делом, она заботилась о себе. Она рачительно использовала утро — «съедала жабу», — и оставшееся до ночи время превращалось в бонус. Все прочее было легче битвы, которую она уже выиграла.
Как утро является частью суток, так и сутки являются частью жизни. Прокрастинация в любое время дня и ночи, у молодых или старых,
По словам Сенеки, единственное, что объединяет всех дураков, — они всегда готовятся к жизни[128]. Они говорят себе, что им просто «нужно сначала разобраться», что они просто «еще не чувствуют», что они доберутся до этого позже…
И что же выходит?
Да ровно
Они никогда не добираются. И мы, кстати, тоже.
Вам нужно быть умнее, дисциплинированнее.
«Я непрестанно повторяю, — сказал Монтень, — все, что вы можете сделать в другой день, можно сделать сейчас»[129].
«Тот, кто откладывает час правильной жизни, — писал Гораций, — подобен крестьянину, который ждет, пока протечет река, прежде чем перейти ее»[130].
Если перефразировать стоиков: вы могли стать хорошим сегодня. Но вы отложили это на завтра.
Откладывать — значит иметь на это право. Но это самонадеянно. Это предполагает, что будет какое-то
Кладбище утраченных возможностей переполнено людьми, которым просто требовалось
Не поздно сделать это.
Время начать прямо сейчас.
Прежде всего — самое трудное, к чему меньше всего лежит душа. Не тянуться лениво, а действовать быстро и с энтузиазмом — тело натренируется для тяжелой работы, а ум обострится.
Дураки слишком слабы, слишком напуганы, слишком недисциплинированны. Для них это проблема, для вас — возможность.
Именно здесь вы выигрываете. Они будут откладывать, а вы вырветесь вперед.
Но только если начать прямо сейчас.
Сможете ли вы подняться?
Сможете ли вы подняться?
Флойд Паттерсон в 1959 году готовился отстоять титул чемпиона мира в бою с Ингемаром Юханссоном[131].
Паттерсон усердно тренировался, но в его лагере чего-то не хватало. Может быть, целеустремленности. Или мешала пресыщенность.
Паттерсон скучал. Был раздражителен. Слишком самонадеян.
Нервозность стала очевидна, когда он вышел на ринг. Он не заслуживал победы. «Каждый боец должен немного опасаться того, что с ним может случиться, — позже размышлял Паттерсон об этом бое, — потому что страх обостряет разум. Когда тебе нечего бояться, разум тупеет».
Флойд и мысли не допускал, что может проиграть, и бросалось в глаза, что у него нет остроты.
В третьем раунде он упал.
Когда туман от ударов рассеялся, он осознал: «Я потерял титул». Паттерсон не мог поверить, но это было правдой. И болезненнее всего то, что во всем он был виноват сам.
На этом история могла бы закончиться. Так происходит в боксе постоянно, так случалось и до этого боя, и после него. Потеряв пояс, чемпионы обычно уже никогда его не возвращают. Они уходят. Падают. Паттерсон неделями хандрил, ругал себя. Терзался чувством вины. Едва мог спать и не поднимал глаз даже на своих детей. Был в нокауте.
А потом получил письмо от Арчи Мура — боксера, у которого сам отобрал титул. «Привет, Флойд. Я знаю, что ты чувствуешь. Надеюсь, тебе уже получше. Это происходило со многими боксерами. Конечно, я не собирался тебе проигрывать, но так распорядилась судьба». Далее шел разбор боя и очевидных проблем со стратегией Паттерсона, а затем — вывод: «Если сосредоточишься на джебе[132] и будешь двигаться вокруг этого парня, то, возможно, станешь первым, кто вернет пояс. Ты можешь это сделать. Твой друг Арчи Мур».
Стоит признать невероятную сердечность, а также самодисциплину бывшего чемпиона. Он нашел время и в самый тяжелый момент по собственной инициативе прислал такое ободрение своему заклятому врагу! Мур мог бы язвить и насмехаться над Паттерсоном, однако помог ему поверить в себя.
Именно этот миг поддержки и был нужен впавшему в отчаяние боксеру. Его срыв закончился. Вечеринка жалости к себе завершилась. Ему напомнили о возможности действовать:
Флойд возобновил тренировки. Он заставлял себя еще и еще раз включать запись позорного поражения и из каждого мучительного просмотра извлекал урок. А почти через год, в июне 1960-го, Флойд Паттерсон в середине пятого раунда отправил Ингемара Юханссона в нокаут. Шведу потребовалось пять минут, чтобы прийти в себя.
За двадцать лет титульных боев в профессиональном боксе Паттерсон стал первым (а всего — одним из четырех) спортсменом, вернувшим себе звание чемпиона мира в тяжелом весе. Мощное напоминание: поражение — это не конец, падение можно остановить.
Все мы будем портачить. Окажемся неподготовленными перед судьбоносной возможностью. Сорвемся, не выдержим диеты или трезвости. Выйдем из себя и опозоримся. Будем делать ошибки. Будем проигрывать. В этом суть дисциплины: она никогда не подводит, но иногда мы подводим ее.
Будет ли это концом? Мы останемся там, куда рухнем? Или сможем подняться?
Поражение не всегда зависит от нас. Но мы решаем, будем ли лодырями. Будем ли капитулянтами. Фразы типа «Какого черта, разве это имеет значение?» — на нашей совести. Выбросить полотенце в поединке, который мы явно проиграли, — это одно; выбросить полотенце после — другое. Теперь вы не просто проиграли, теперь вы
Не расстраивайтесь, если вы от природы неуравновешенны и неидеальны. Совершенных нет, поэтому никто и не ожидает, что такими будете вы!
Если ваша планка настолько высока, что вы сдаетесь, не попытавшись взять ее, — тогда у вас нет высоких стандартов. У вас есть оправдания.
Это еще одна причина, по которой перфекционизм — моральный или профессиональный — опасен. Что происходит, когда мы терпим неудачу, обнаруживаем, что неидеальны, уязвимы, побеждены, сломлены? Может быть, трудно начать сначала. Но если мы будем излишне строги к себе, как Флойд Паттерсон или Марта Грэм, то сами отправим себя в нокаут и выйдем из боя.
Все мы оплошаем. У нас будут срывы: из-за диеты, из-за вредной привычки, из-за чего угодно. Провалимся публично: не проявим должного напора, поддавшись искушению или порыву страсти, возможно даже проявим малодушие. Проиграем. В этой жизни никто долго не останется непобежденным.
Сумеем ли мы подняться? Сумеем ли перегруппироваться и попробовать еще раз?
Удивительно, что и в дзенской традиции, и в Библии упоминаются семикратное падение и последующий подъем[133] (буквально то же сделал Паттерсон после того ужасного третьего раунда).
Бейсболист Садахару О, обладатель мирового рекорда по числу хоумранов за карьеру, часто повторял: для спортсмена поражение означает возможность вернуться завтра и попытаться добиться большего. То же самое верно и для победы.
Вот что значит быть профессионалом: относиться к победе или поражению как к шансу на возвращение. Вернуться в колею и остаться в ней, потому что именно там вы счастливее всего, лучше всего контролируете ситуацию, лучше всего ощущаете сопричастность.