Существует история о Катоне Младшем, правнуке неприхотливого римлянина Катона Старшего. Однажды в римской бане его толкнули, а затем и ударили в одной из случайных стычек, которые рискуют перерасти в полноценную драку, если у кого-то просто плохой день. Когда потасовка закончилось и Катон собрался с мыслями, то отказался простить обидчика, однако не оттого, о чем можно подумать. «Я не помню, что меня ударили», — сказал он. Он не просто не принял извинений — он отказался затаить обиду.

Джеймс Пек, один из немногих белых участников правозащитного движения Freedom Riders, несколько раз замечал: его отказ давать сдачи ошеломлял нападавших, вызывал их ступор и, надо думать, стремительный и ужасающий фонтан самоанализа. Почему этот человек не поглощен ненавистью, как я? Почему он не выходит из себя, как я? Действительно ли он лучше меня?

Всегда помните: как бы оппонент ни был неправ и как бы это ни раздражало, для конфликта нужны двое. Как говорили стоики, когда мы обижены, когда мы ссоримся — мы соучастники. Это мы решили вступить в бой. Мы променяли самоконтроль на потакание своим слабостям. Мы позволили холодной голове раскалиться, хотя и знаем, что горячие головы редко принимают правильные решения.

Жизнь, люди предоставят вам возможность. Вы можете не принять ее.

Помните басню Эзопа о льве, укушенном комаром?[146] Мы должны развивать в себе способность игнорировать, терпеть, забывать. Не только жестокие провокации со стороны глупцов, но и случайное пренебрежение и ошибки со стороны людей, которых мы любим или уважаем. Иначе мы причиним себе больше вреда, чем жало этих пренебрежений.

«Полезно быть немного глухой», — заметила однажды свекровь своей невестке Рут Гинзбург, и этот совет помогал ей не только на протяжении 56 лет брака, но и во время 27 лет в должности судьи Верховного суда США. Гинзбург обожала коллег, но регулярно с ними не соглашалась. Одним из лучших друзей и идеологических противников был Антонин Скалиа.

Представьте только, что пришлось пережить Гинзбург, Эшу-старшему и Талхимеру, когда законы и общественные нравы почти никогда их не поддерживали. А вы пытаетесь изо всех сил не сходить с ума в ответ на микроагрессию? Да бросьте.

Мы можем делать вид, что не видим этого. Можем игнорировать электронное письмо, где нас поставили в копию. Не надо предполагать худшего. Не надо придавать жужжащему комару значимость всенародного референдума. Мы не должны позволять сбивать нас с толку.

Но почему вы должны это делать?

Потому что у вас есть работа. Они хотят, чтобы вы расстроились. Потому что, если вы станете тормозить и отвечать на все нападки, как заметил Линкольн, можно признать поражение прямо сейчас. Вы никогда ничего не добьетесь. Вы точно никогда не будете счастливы. А они победят.

Проще всего отвечать на несдержанность несдержанностью. Мы должны помнить: чужой недостаток самоконтроля не является оправданием для отказа от собственного. Это не рецепт успеха и достижений.

Артур Эш — младший перенял самообладание у отца, а тот видел, как мощно владеет собой Уильям Талхимер. Судьба Эша в теннисе, как и ваша судьба, сложилась благодаря грамотному использованию провокационных ситуаций. Он выходил на корт и делал то, ради чего здесь появился.

Ничто не могло остановить его.

Ничто. Никакие отвлекающие факторы. Никакие неудачи.

Остерегайтесь безумия

Остерегайтесь безумия

В седьмой игре полуфинала Западной конференции 2004 года Сэм Касселл сделал невероятный бросок из угла, и Minnesota Timberwolves вырвалась на два очка вперед. Такой бросок — под давлением, о котором мало кто может знать, — способен выполнить только великий баскетболист.

Камерам и публике понравилось дальнейшее: гордый и эмоциональный Касселл возвращался в защиту, перепрыгивая с ноги на ногу и опустив руки так, словно поддерживал свои грандиозные яйца.

Этот «танец» не прошел даром: Касселл, пока исполнял его, получил небольшой отрывной перелом бедра[147]. Timberwolves, сеянные под номером один и имевшие преимущество домашней площадки на протяжении всего плей-офф, уступили Lakers в финале конференции в шести играх. Касселл из-за травмы пользы почти не принес.

Конечно, оглянувшись, никто находящийся в здравом уме не променяет чемпионство в NBA на несколько секунд ликования или безудержного зубоскальства, но в момент взрыва эмоций возможно все.

Нас ослепляет.

Нас уносит. Это сильнее здравых суждений. Невозможно терпеть. Невозможно прикусить язык. Сопротивляться искушению. Игнорировать мелочи.

О, чего это нам стоит! И о чем мы потом сожалеем.

Иногда это миг высокомерия или возбуждения. Или гнев. Или беспокойство. Или алчность. Или зависть.

Или похоть…

Подумайте о влиятельных мужчинах и женщинах, чья карьера рухнула из-за сексуальных скандалов. У них были власть, влияние, светлое будущее. Что побудило их рисковать всем ради мимолетного удовольствия? Зачем такому храброму и порядочному человеку, как Мартин Лютер Кинг — младший[148], изменять жене в убогих гостиничных номерах? Философ Демокрит не ошибся, описав секс как легкое безумие. Страсть провоцирует нас и заставляет совершать постыдные поступки.

Гнев — чуть менее мягкая форма безумия. «Кого боги хотят уничтожить, того сначала сводят с ума», — утверждал другой философ[149]. Линкольн, злясь, писал свои знаменитые «горячие письма». Но не отправлял адресату, а клал в стол. Самые бессмысленные скандалы во время президентства Трумэна спровоцировали его неприглядные послания — в частности, одному критику из New York Times, плохо отозвавшемуся о его дочери.

Необузданные взрывы страсти не были характерны для президента, в целом известного самодисциплиной. Но, увы, гнев взял верх даже над одним из лучших людей.

Почти все сожаления, ошибки, неловкие моменты — личные, профессиональные или исторические — имеют одну общую черту: человек потерял контроль над своими эмоциями. Кого-то занесло. Кто-то испугался или защищался. Кто-то думал не дальше, чем на следующие несколько секунд[150].

Иронично, что сегодня позитивно и с одержимостью мы говорим о страсти. У древних представление об этом понятии было прямо противоположным. Страсти считались очень опасными. Тем, чего следует остерегаться. Даже когда они благотворны — а это часто не так, — они склонны сбивать нас с пути. Чтобы завладеть нашим разумом или нашим телом, а иногда и тем и другим. Мы официально закрепили это в нашей правовой системе, введя ответственность за преступления, совершенные в состоянии аффекта.

Если вы не можете обуздать свои импульсы, если сегодня вас можно дергать, как марионетку, то что, как вы полагаете, произойдет, когда вы достигнете желаемого уровня? Когда у вас появятся власть, ресурсы и люди, готовые оправдывать вас? Когда права на ошибку станет намного меньше?

Занимающимся менее важными делами может сойти с рук, если они не всегда контролируют ситуацию. Вам — нет.

Вы не можете допустить, чтобы момент эго или возбуждения стоил вам (и вашей команде) чемпионства. Не можете позволить, чтобы импульсивное решение свело на нет все тренировки. Страсть не должна затмить спокойного и мягкого света.

Возможно, другие люди и могут. Но не вы.

Означает ли это, что вы никогда не сможете позволить себе действовать импульсивно или выплескивать эмоции? Конечно, нет. Любите и будьте любимы, ощутите страсть. Но не разрешайте себе сказать что-то жестокое любимому человеку, когда вы расстроены, или предать его доверие ради нескольких секунд искушения. Рассердиться можно. Важно ничего не натворить в гневе.

[Гнев] можно заместить массой других ярких эмоций.

Тренер Джон Вуден старался свести к минимуму выплески чувств в сторону своей команды, зная, что это неустойчивое и опасное топливо. «Я хотел, чтобы они ощетинились энергией, как следует сконцентрировались и контролировали себя, — сказал он. — Когда такое сочетается с талантом и хорошим обучением, вы, возможно, обнаружите, что возглавляете команду, конкурентоспособную и побеждающую на самом высоком уровне. Но этого не произойдет, если вы будете рабом страсти».

Из всех вредных привычек сложнее всего избавиться от страсти. Потому что она проявляется вспышками. Потому что это мощное и нестойкое топливо. Потому что вред бывает нанесен еще до того, как мы осознаем, что оказались в ее власти. Пусть у нас будет страсть, но нельзя позволить себе быть ее рабом.

Главное — замедлять ход событий. Обдумывайте, обдумывайте все хорошенько. Старайтесь не поддаваться силам, которые вы не понимаете или не контролируете. Как наркоман ищет тревожные признаки приближающейся ломки, так и нам нужно выискивать момент для приложения самодисциплины до того, как нас занесет.

Тревожное состояние или агрессия, вожделение к человеку или вещи, празднество или непреодолимая неясность — мы должны применить экстренное торможение до того, как желание действовать под влиянием эмоций наберет такую силу, что мы, не в силах удержаться, врежемся в стену.