«Проект „Тор“ узнал больше о прошлогодней атаке исследователей из Карнеги – Меллона на подсистему скрытого сервиса. Очевидно, ФБР заплатило им, чтобы они массово атаковали юзеров, просеяли их данные и отобрали тех, кого можно обвинить в преступлениях», – возмущенно написал он в своем блоге в ноябре 2015 года, отметив, что за эту услугу ФБР заплатило ученым по крайней мере миллион долларов{747}.

Странно было видеть, как Динглдайн злится на то, что исследователи берут деньги у правоохранительных органов, когда его собственная зарплата полностью обеспечивалась контрактами с военными и разведывательными агентствами. Но другой его поступок кажется еще более странным. Он обвинил исследователей из Карнеги – Меллона в нарушении этических академических стандартов из-за их сотрудничества с правоохранительными органами. Затем он объявил, что Tor опубликует инструкцию для тех, кто решит взломать систему с «академическими» целями или для проведения «независимого» исследования, но захочет сделать это этично, предварительно заручившись согласием людей, данные которых будут украдены.

«Исследования личных данных – это исследование человека. За прошедшее столетие в иных областях мы прошли огромный путь к пониманию, какое исследование человека считать этичным, – говорилось в инструкции по „Этичному исследованию Tor“. – Мы должны гарантировать, чтобы исследования в области частной жизни были не менее этичными, чем в других областях». В требованиях, изложенных в документе, в частности, содержатся такие пункты: «Собирать только приемлемые для публикации данные» и «Собирать только те данные, которые необходимы: принцип минимизации данных»{748}.

Хотя подобные требования имеют смысл в контексте исследовательской работы, применять их в отношении Tor кажется странным. В конце концов, Tor и его сторонники презентовали проект как инструмент анонимности в реальном мире, способный выдержать самые мощные атаки. Если система настолько уязвима, что требует от ученых-исследователей соблюдения кодекса чести, дабы избежать деанонимизации пользователей без их согласия, как же тогда она может противостоять ФБР, АНБ, и зарубежным разведывательным органам из России, Китая или Австралии, задумавшим ее взломать?

В 2015 году, впервые ознакомившись с заявлениями проекта «Тор», я был шокирован. Это было не чем иным, как признанием бесполезности Tor в качестве средства гарантии анонимности и обращением к тем, кто решил его атаковать, с просьбой вести себя «этично». Еще больше должны были ужаснуться проповедники киберпанка вроде Росса Ульбрихта, который настолько верил в Tor, что вел в этой системе абсолютно нелегальный бизнес, а теперь проведет в тюрьме всю оставшуюся жизнь.