— Так можно ведь заранее договориться с другими кланами, чтобы они там, на уступки пошли, ну и так далее…

— Вот теперь ты начинаешь понимать, чем я занимаюсь целыми днями в своём кабинете, и почему я начинаю на всех орать, когда меня отвлекают по пустякам, — проворчал Адейро, в голосе которого слышалось неведомое до того Сарефу мрачное удовлетворение, — я круглые сутки должен прикидывать, что происходит в головах у двадцати пяти других глав кланов. Потому что если этого не делать — то внезапно для нашего клана может оказаться, что мы кому-то что-то должны. Причём формально всё правильно, а на деле этот долг появляется практически на пустом месте.

Посмотрев на Сарефа, который совершенно растерялся от этой информации, Адейро усмехнулся и сказал:

— Так что вот, дорогой племянник, если ты действительно уже понимаешь такие вещи своим выдающимся Интеллектом, то пойми, насколько это тяжёлый и выматывающий труд. И ты сделаешь большое одолжение для всего клана, если в следующий раз не станешь трепать мне нервы, даже если у тебя и возникнут справедливые, на твой взгляд, повод и желание для этого.

После этих слов Сареф впервые в жизни ощутил по отношению к своему главе нечто, что при наличии воображения даже можно было назвать угрызениями совести. Ведь, в самом деле, каких умственных усилий стоило Адейро поддерживать хорошие, или хотя бы отношения с остальными двадцатью пятью кланами.

— Именно поэтому я и говорил, что Озмунду хорошо бы дойти хотя до полуфинала. Шесть голосов на Годасте — это уже прилично. В идеале, конечно, было бы замечательно, чтобы до финала дошли Озмунд и Даяна. В этом случае с точки зрения Годасты уже даже и не принципиально, кто займёт первое место. Потому что в этом случае мы с Виктором будем на корню гасить всю законодательную дрянь, которая угрожает нашим интересам.

Когда семейство Джеминид подошло к самым границам купола, Сарефу, наконец, удалось разобрать, что кричала шедшая недалеко от них толпа. Она скандировала два имени: Стив и Марта. И, как догадался Сареф, это были имена тех Вольных, что прошли на второй тур.

— Меня это тоже всегда забавляет, — презрительно бросил Адейро, — болеют за Вольных так, как будто в случае их победы и им что-то перепадёт. Так нелепо, что даже и не смешно.

— Может, они просто видят в них шанс и для себя, — задумчиво ответил Сареф, — ну, вроде как если и они смогли, то уж каждый житель вне клана сможет попробовать себя в Состязаниях, победить и получить желанную награду.

— Это, разумеется, так, — фыркнул Адейро, — славы и богатства себе хочет каждый. А вот придатка в виде необходимости пахать и развивать способности, угробленных здоровья и нервов, а так же зависти и ненависти в свой адрес от скудоумных простолюдинов уже желают не так сильно. Ладно, хватит болтать. При входе сразу идём к скамьям участников. Готовь свои способности…