Мы, пикси, людскими болезнями не болеем, разные мы. Но меня все одно страх взял.

– Иди отсюда, – говорю я ему. – Чего тебе здесь надо?

А в берлоге-то моей тесно совсем, на человека она ведь не рассчитана. То уже диво, что он вообще в нее влез. Хотя он совсем маленький был, тебе по грудь, наверное. Наверное – потому что я тебя не вижу.

Но это ладно. Так вот. Главное – как будто он даже не слышит меня. Дополз до печурки моей, была у меня такая там, я трубу от нее в дупло дуба, под которым жил, вывел, и ее чуть ли не обнял. Видно – замерз сильно. Ну, оно и понятно – по болоту-то ранней весной шастать. Там и летом вода студеная, а уж после зимы…

Погрелся он минут пять, а потом на меня уставился. Глаза блестят, язвы у него на лице как живые и вроде даже шевелятся – страх, одним словом.

Поглядел он минуту и говорит вдруг:

– Учитель, вы были правы, они считали нас за идиотов. Нас, магов!

Не видел он меня, понимаешь? То есть видел, но думал, что я кто-то другой, что я его учитель. Бредил, короче говоря.

– Идиоты вы и есть, – не выдержал я. – Шляетесь по гиблым местам, заразу подхватываете, а потом ее в народ несете. И еще удивляетесь – откуда эпидемии берутся?

– Они очень хорошо спрятали её, – хихикает тот. – Очень! Они спрятали карту в храме одного из Ушедших богов, думая, что никто его не найдет, а если и найдет – побоится туда войти. Может, так оно и было бы, но только они не предвидели того, что вы, учитель, воспитаете ученика, который все-таки докопается до истины.