Тарий этот потом вовсе неразборчиво стал бормотать, а к утру и помер. Перед самой смертью только крикнул, жалобно так, тонко:

– Ключ в сумке, отдайте учителю.

И верно – была при нем сумка, а в ней – ключ. Небольшой такой, стальной, даже не серебряный. Еще там пара свитков была, какие-то пузырьки и золота маленько. Золото я выгреб, все одно покойнику оно ни к чему, а остальное даже трогать не стал. Магия – такая штука, вреда от нее больше, чем пользы.

Что интересно – так-то обычно покойник сначала деревенеет, а подванивать через день-два начинает, а этот через час уже посинел и дух от него тяжелый пошел. Ну, пришлось мне хоботок тряпкой завязать и на себе его тащить в соседнюю рощицу прикапывать. А что сделаешь? Там по осени как раз йети яму выкопали, уж не знаю зачем, камни, поди, искали, вот в нее я его и определил. Ну да, от моего убежища недалеко, но больно он был тяжелый, хоть и ростом невелик. В общем – там я его и схоронил. И сумку я его туда же бросил, в эту яму.

Через неделю все деревья в той рощице почернели и скрючились, будто их какая зараза сгубила. И трава вся там словно выгорела, хотя вроде только-только она из-под земли вылезла. Видно, не до конца этот маг себя излечил от той дряни, что на ключе была. А может, магиков по-другому хоронить надо, не так как я сделал. Может, их сжигать надо.