— Мне не нравится, как ты порой со мной обращаешься. Да, ты мой опекун, но периодически в тебе просыпается тиран, который умеет только приказывать и решать все за остальных. Это касается не только твоего решения оградить меня от родителей.

На такой поворот у Аска вытянулось лицо.

Давно я открыто его не критиковала. Мои слова могли стать для него шокирующими.

— Ладно, я всегда спускаю с рук твои замашки. Обожаю тебя. Таким, какой ты есть, обожаю. Но я, возможно, созрела для того, чтобы увидеться с родителями. Для меня…

— Аль.

— Прошу, не перебивай. Для меня та встреча — не просто случайное пересечение. Это звоночек, что пора бы помахать им ручкой, сказать "привет", обнять. Что угодно. Я пыталась найти в себе силы, чтобы подойти. Понимаешь? А ты просто взял и насильно утащил меня прочь. Теперь мы летим бес знает куда. Зачем вообще?

Парень хлопнул ртом и прогнусавил:

— Ты же на праздник какой-то хотела успеть. То есть ты больше не хочешь ни в какую Полинезию? Зачем тогда это все? Зачем гражданство? Хочешь сказать, что это была мимолетная блажь?

Похоже, он решил перевести стрелки.

— Нет, не была. Бес с этой Хейва. Мы же договорились лететь зимой. И тут ты вдруг срываешься в день своего выпуска.

— Так. Что… Мне заказывать теперь обратный рейс? Ты, блять, сразу не могла сказать!?

— Ясь, дело не в том, куда мы летим, а зачем. Что-то произошло, что ты решил срочно сбежать на край мира?

Аск пожевал губы и отвернулся к иллюминатору.

Неужели угадала?

— Ясь, что произошло? — я осторожно приблизилась к нему и присела в соседнее кресло. — Вы с отцом опять сильно поругались?

— Не то чтобы, — пробурчал он, приобнимая меня за плечи. — Почти после каждой встречи с ними тебе паршиво. Не отрицай, я знаю. Вечно что-то происходит, несмотря на то, что ты из кожи вон лезешь, чтобы наладить отношения. Ты сама это понимаешь, и сама продолжаешь наступать на те же грабли. Пару декад назад ты орала, что видеть их не хочешь. А теперь?

— Не знаю. Скучаю по ним.

— По чему именно ты скучаешь? По унижениям? Игнорированию? Или, может, по тому, что к тебе относятся, как ко второму сорту? Тебе это нравится?

— Нет, — куда тише буркнула я.

Так-то брат был прав. Безупречная логика, с которой мне сложно было согласиться.