— Д-да! — быстро закивала она, наконец догадавшись совершить поклон. — Личная служанка приветствует юного господина.

— Чем ты сейчас занята? — продолжил задавать вопросы аристократ, важно кивнув на приветствие.

— Мыла вашу комнату, юный господин. — Беловолосая аккуратно поправила свою одежду, тихо кашлянув. — После этого собираюсь отправиться на кухню для вашего позднего обеда, раз вы проснулись.

— Хорошо, можешь тогда идти дальше. Ах да, не забудь позвать в мою комнату Грегори, ладно? — попросил Олганар, выуживая из памяти Аллана нужное имя. — И в этот раз пусть еда будет не такой пресной, как в прошлый!

Этот пассаж был импровизацией бывшего короля, ибо ему надо было хоть как-то показать свою юношескую дерзость и самодовольство. Этот образ ему надоел уже на первый десяток лет правления миром, так как не приносил никакого удовольствия. Возвращение к этому не особо радовало Олганара.

— Да, юный господин. Как вы пожелаете. — прошептала Сильвия, сдерживая удивление тем, что сейчас происходило. — Он такой вежливый… Когда это было в последний раз? Грегори мне не поверит! Хотя… может это он пытается новый способ опробовать, чтобы до меня добраться? Ну уж нет, не выйдет!

Не подозревая о происходящих в голове красавицы мыслях, Олганар спокойно пошёл в сторону своей комнаты, сгорая от негодования.

— Ублюдок малолетний, да как можно настолько сильно загадить своим поведением окружающих. Такая симпатичная девушка, а наверняка сейчас тебя ненавидит за все годы унижений. За тобой убираться придётся ещё долго. Боги, вы видимо решили меня испытать на прочность, верно?

Боги ему не ответили.

* * *

Грегори качался в своём любимом кресле, предаваясь дрёме. Это был высокий пожилой мужчина. Морщинистое лицо покрывали небольшие шрамы, которые он заработал во время военных кампаний, послушно следуя за отцом Аллана — Эдвардом Сельвом. По сей день на поясе старика покоился клинок, сделанный из дорогого сплава металлов в подарок за верную службу роду Сельвов.

Таким образом, старший слуга занимался небольшую часть свободного времени сном, а в остальном служил телохранителем для юного господина, который обожал попадать в неприятности каждую секунду, которую иногда Грегори тратил на свои личные дела. Его вечно усталые серые глаза безрадостно глядели на мир, пока сам старик занимался постоянными причитаниями в адрес непоседливого парня.