— Это?.. Это?.. Это же?..

Девчушка медленно отступала от моей сумки, показывая на неё пальцем, а на лице у неё читался откровенный ужас. Ну вот и что такого она могла в ней увидеть, а? Там же нет ничего кроме различных инструментов, кучи гвоздей и саморезов, парочки тех самых несчастных золотых… И четырёх маленьких трупиков. Бл. ть. Ну, пи. ец теперь.

— Убийца! — быстро оправившись от потрясения, банщица перевела свой наказующий перст на меня — Монстр, святотатец! Проклятая нежить, и как у тебя только рука поднялась? Ты запугал эту несчастную крошку, заставив следовать твоим приказам, так ведь?

Всё что вы скажите, может быть использовано против вас, так? В Столице убийство феи считается преступлением ещё более серьёзным чем… Я даже не знаю. Педо-некро-зоофилия, пополам с каннибализмом и демонопоклонничеством?

— Нет, ты всё не так поняла!

Пока я молча втыкал, пытаясь понять, что же мне сейчас делать, за меня не ожиданно вступилась Туна.

— Не бойся, маленькая! — точнее, попыталась вступиться: сейчас доказать что-то этой истеричке просто нереально — Теперь весь ужас позади и тебе не придётся больше трястись в страхе. Скорее, лети ко мне, я сделаю всё, чтобы защитить тебя от этой твари!

— Да нет же! — отчаянно замахала руками Туна — Не нужно меня спасать: Леон мне не враг.

— Не враг? О чём ты? Он убил твоих друзей! А! — банщица вновь перевела взгляд на меня — Я поняла! Ты её заколдовал! Затмил ей разум! Неужели для тебя нет ничего святого? Хотя о чём это я, естественно нет! Да и откуда взяться, ведь ты же нежить — само исчадье тьмы!

— ДА ПОСЛУШАЙ ЖЕ ТЫ!!!

Туна с неожиданной силой вырвала у меня из рук расчёску, метко запустив её прямо в лоб девушке. Та уставилась на фею глазами старого религиозного фанатика, с детства радевшего за чистоту мыслей и непорочность тела, и только сейчас узнавшего, что всё это время он служил богине любви и плодородия, причём лично от самого божества, которое он обнаружил верхом на себе посреди ночи. То что феи неспособны причинить кому-то боль считается аксиомой. Неоспоримым фактом, в который верят все без исключения. И когда его опровержение прилетает тебе прямо в лоб, причём в прямом смысле, простым обалдеванием ты точно не отделаешься. Тут я и сам откровенно говоря в шоке, хотя, благодаря своему общению с Туной, и не таком глубоком как банщица.

— Послушай, ты зря ругаешься на Леона. — фея там временем полетела к девушке поближе — Он не виноват в их смерти. В каком-то смысле даже наоборот: он спас меня.

— Спас?! — выпучились её глаза

— Да. Когда мы встретились, — начала рассказ Туна — я УЖЕ много часов сидела на пепелище оставшимся от моего дома. Мне было некуда идти. Да и незачем: гнездовье, это всё что я знала до этого. И Леон… он не стал меня утешать или сочувствовать. Не пытался помочь, да и вообще ничего толком не говорил. Вместо этого он поступил, как и подобает настоящей нежити. Сделал то, на что никто другой был бы не способен.