Но внутри, за плотными слоями этой скорлупки, находиться мёртвый маг — воплощение и проводник самой Смерти. Не фигуры в плаще и с косой, не человека с шакальей головой, а той безликой, неотвратимой стихии, что стоит в основе всего сущего. И этой стихии всё равно кто ты, иди какого ты уровня — канализационная крыса, городской кузнец, тысячелетний дракон. Если в тебе теплиться хоть капля жизни, значит — ты умрёшь. Ибо такова Судьба и ничего с этим не сделаешь.
Даже если ты — это не существо, а целый мир.
Лич — означает пиявка. И не просто так. Любая нежить жаждет чего-то. Вампиры жаждут крови. Зомби питаются плотью. Духи поглощают эмоции. Личи же желают саму жизнь. В любом её проявлении. И мы способны осуществить свои желания. Даже самый слабый, самых неумелый лич, сможет впитать сколь угодно силы жизни. Вплоть до жизненной энергии всего мира, если ему дать такой шанс. Впитать… но не удовлетворить свою жажду. Ибо для нас это невозможно. Никогда.
С самого начала игры, я старался подавить это чувство. Иногда успешно. (Большое спасибо за это Туне) Иногда не очень. Но сегодня, в этот самый момент, я впервые добровольно отдался этому чувству. Отдался своей жажде.
Я не убил кузнеца. Я его даже пальцем не тронул. Я просто посмотрел ему прямо в глаза. Без спецэффектов, без пафоса, без слов. Просто взгляд. Взгляд самой Смерти. Нет такого человека, что не испугался бы Смерти. Есть те, кто может побороть, этот страх. Переселить его. Но не испытать его не может никто.
Кузнец не был храбрецом. Те, кто готов обратиться к силам инферно, не могут ими быть по определению. Упав на четвереньки, он задом пополз внутрь дома, что-то умоляюще бормоча. Я даже не пытался его слушать. Сделав шаг вперёд, я закрыл за ним дверь, отсекая себя от этой истории — меньше всего мне хотелось марать руки об эту мразь.
Ещё не время.
Но видно он мои действия понял не правильно — из-за закрытой двери раздался вскрик, грохот, и непонятная речь на грани мольбы. Слов я не разобрал, но характерный всплеск энергии нижнего мира, и последующая тишина всё расставили на свои места.
— Что ж… — я вздохнул, беря себя в руки — каждому своё. Он хотел найти жертву — он её нашёл. Всё так, как и должно быть.
Стянув с плеча сумку, я медленно побрёл в обратном направлении, шуруя в валяющихся повсюду железках, и складывая в неё приглянувшиеся. Настроение было поганым. Настолько, что я, не удержавшись, принялся тихонечко напевать: