Это была тяжёлая битва. Раны, полученные акрабумелу ранее, раскрылись даже несмотря на обработку, на лице появилась порез, который лишь чудом не задел глаза, а его левая рука теперь была практически полностью атрофирована. На то чтобы полностью восстановиться ему потребуются годы, но это того стоило, ведь теперь ничто не стоит на пути к его любви.

Поднявшись на последний этаж, Саид подошёл к магической двери, и поднёс к замку камень…

* * *

— Ты как раз вовремя, насекомое! Я закончил ритуал буквально мгновение назад.

— Что ты сделал с Фелонией? Отпусти её немедленно!

— Ну что ты? Я её вовсе не держу. Тебе нужно лишь подойти и разбить капсулу. Ну же действуй!

— Я не так глуп! Что за ритуал ты провёл?!

— М? Ничего особенного, я просто вынудил мою дочь смириться со своими истинными чувствами. Если она и вправду тебя любит, то вы просто уйдёте отсюда. Я ведь буду не в состоянии тебя остановить.

— И уйдём! Фелония любит меня, не сомневайся!

— Ну так давай вместе посмотрим на её любовь!

Бросившись к сфере с любимой, Саид с силой ударил по стеклянной тюрьме мечом. Раскрыв объятия, он приготовился принять фелинку, но то отшатнулась от него как от огня.

— Не прикасайся ко мне!

— Что? Любимая, это же я!?

— Я знаю кто ты, Саид. И именно поэтому и говорю: Держись от меня подальше!

Её слова ранили его хуже любого меча. Он в гневе обернулся к королю:

— Что ты сделал с ней?! Отвечай!

— Я же, кажется, уже говорил, разве нет? Она всего лишь потеряла возможность врать, вот и всё. Если не веришь, можешь поговорить с ней и позадавать вопросы. Тогда ты убедишься, что я не лгу.

В ужасе Саид вновь обернулся к Фелонии. Дальнейший разговор втоптал в грязь все его надежды и уничтожил все мечты. О чём бы он не спрашивал, каждый ответ лишь подтверждал правдивость слов короля. И чем больше он наседал на принцессу, тем дальше она отступала. Под конец у неё даже появились слёзы на глазах.

— Хватит, насекомое. Ты же видишь что она тебя боится.

— Но как же так… — отчаянно помотав головой, Саид подпрыгнул к Фелонии и схватив её за плечи легонько потряс — Мы же любили друг друга, так почему?