— Я могу использовать всё тело — руками и ногами…
— ДА ПРИЧЁМ ТУТ, БЛЯДЬ, ТВОЙ РАЗМЕР? ДЕЛО НЕ В НЁМ!!! — я окончательно отчаялся — НЕУЖЕЛИ ТЫ И ВПРАВДУ НЕ ПОНИМАЕШЬ? ИЛИ ТЫ ТАК ИЗОЩРЁННО ИЗДЕВАЕШСЯ?
— А, нет… я…
— ЗАТКНИСЬ. РАДИ ВСЕГО СВЯТОГО, ЗАТКНИСЬ… Пожалуйста… — закрыв лицо руками, я сел обратно на кровать
— Леон, я… Я правда не понимаю…
— Я нежить, Туна. Нежить, ясно?
— Но при чём тут это? Ты ведь говорил что мы две противоположности? Вдвоём против всего мира… А теперь… — голос феи отчётливо задрожал — Неужели из-за того что я фея ты… Почему?
— ДУРА! — каких трудов мне стоило подавить порыв снять штаны и просто продемонстрировать ей "почему", знает пожалуй лишь моё еб. утое подсознание — У меня сердце не бьётся и нет кровообращения! У меня все органы засохли и стали похожи на сухофрукты! Как
Махнув рукой, я закрыл глаза, и откинув голову с силой ударился затылком о стену, пытаясь привести мысли в порядок. Не помогло. Долбанулся ещё раз. Потом ещё. И ещё. Ну… Вроде стало полегче. Кажется. Либо это банальное самовнушение.
— Леон я… Я не думала… Мне даже в голову не пришло, что… Ты… Я… Прости.
Угу. Мне даже глаза открывать не нужно, дабы понять, что Туна сейчас заплачет. Причём это будут не просто слёзы, а полноценная такая истерика. Истерика, которую невозможно прервать, только переждать. Умиротворённо-спокойная истерика, если подобное вообще имеет смысл. Всё что я мог сделать, так это подставить лепечущей какие-то бессмысленные извинения, и уже хлюпающей носом малышке ладонь, на которую она с готовностью плюхнулась.
Вот тебе и романтика. Права была Туна, тогда в купальнях — ей действительно стоит опасаться моих сюрпризов. А мне — перестать их делать. А то ничем хорошим для малышки оные ещё ни разу не обернулись.
Не знаю, сколько мы так просидели — не двигаясь, окружённые тишиной звукоизолированой комнаты. Явно больше пяти минут. Возможно и все десять. Но в какой-то момент всхлипывания феи пошли на спад. А ещё секунд через тридцать, окончательно успокоившись, малышка, словно почувствовав себя неуютно, заёрзала, и нерешительно задала вопрос:
— И что, нет никакой надежды на… эм…
— Я ведь уже всё сказал малышка. Да ты и сама не дура и прекрасно понимаешь ситуацию.
— Да, прости…
Отлипнув затылком от стены я посмотрел вниз. Ответом мне стала робкая и неуверенная улыбка. Глядя на постепенно проходящую в себя малышку, я не выдержал и брякнул:
— Относительно моей предыдущей фразы: мне не то чтобы совсем нечем. Кое-что у меня всё-таки осталось.