Кроме омерзения мой обновлённый вид не вызывал больше никаких эмоций. Если только ещё сочувствие. Хотя сочувствовать самому себе в такой ситуации я не стану. Я сам втянулся в эту авантюру, меня никто не уговаривал, ведь у меня же был выбор. Надеюсь, что был. А поэтому то, как сильно мы просчитались, и моя вина тоже. И то, что, потеряв столько бойцов, я отчаялся и соблазнился на неведомую силу, дремлющую внутри меня, тоже моя вина. Никто не заставлял меня идти на этот шаг, чтобы в итоге узнать, что я одержим не просто кем-то, а самим сатаной.

Эта авантюра изначально не имела шансов на успех. Мы все были обречены изначально. А теперь я стою и смотрю на свои изувеченные останки через призму сознания и не знаю, что же будет дальше.

— А ты любишь в любой непонятной ситуации впадать в кому или того больше, умирать! — пролепетал за спиной такой красивый и родной голос.

— Эли? Ты ещё здесь? Я думал только мой разум и разум этих двоих только и остался в этом мире. — ответил я эльфийке, вытирая рукавом куртки скатившуюся по моему лицу скупую слезу.

— Ну уж нет, бойня выдалась жаркая, конечно, но даже этого всё равно будет маловато, чтобы избавиться от меня.

— Хах! Скажешь тоже! Избавиться! Напротив, я очень рад, что в эти последние минуты ты всё ещё со мной.

— Ты издеваешься? Какие ещё последние минуты? Забыл с кем разговариваешь? Я вообще-то высшая целительница! Думаешь я не смогу воскресить тебя?

— Нет. Не сможешь. Ты же всего лишь проекция внутри моего умирающего разума. Твоё тело сейчас где-то далеко в безопасном месте. И это радует меня, что, хотя бы с тобой всё в порядке.

— вообще-то мы

— можем помочь ей.

— наш долг и

— наше обещание.

— пока что

— не выполнены.

— О! Теперь и вы заговорили! Ну рассказывайте, чем же таким вы можете помочь? Воскресить тот кусок мяса, что валяется сейчас посреди выжженной взрывом поляны? А толку? Прожить остаток дней скрюченной улиткой у меня никакого желания нет.

— мы перенастроили

— амулет гнома.

— эльфийка сможет

— отправить сигнал.

— мы отдадим тебе