* * *

Тут мне уже лет одиннадцать, я иду со школы домой, совсем один. Мой, на тот момент, единственный настоящий друг заболел и не пришёл в школу. Хотя, когда всё было хорошо, мы и в школу, и со школы ходили вместе. Жили мы в многоэтажках, находящихся друг напротив друга, разделённых «поляной», как мы её называли. Представляла она из себя небольшой, засеянный травой пятачок, усаженный деревьями, между которыми доживали свой век совсем проржавевшие детские аттракционы, в виде горки и карусели. Мне было скучно идти одному и поэтому я решил себя развлечь тем, что кинул пару петард в подвал попавшегося на пути многоэтажного дома. В практически замкнутом помещении взрыв показался такой силы, что жильцы дома подумали, что под ними взорвался газопровод. Да и запах пороха, перемешавшийся с ароматным подвальным «парфюмом» мгновенно заставил жильцов первых этажей выбежать на улицу. Не знаю кто меня застал за этим занятием, потому что убегал я довольно быстро, но, когда я подходил к своему дому — мамка уже ждала меня у подъезда. Кроме побега в мою голову так и не пришло мысли поумнее. Хотя, куда мне было бежать? Рано или поздно я всё равно вернулся бы домой. Но всё же это решение дало свои плоды. Запыхавшаяся мать, которая последние два часа только и делала, что бегала за мной по дворам и кустам, да бешено орала «УБЬЮ!!!», устала настолько, что досталось мне в тот день не особо сильно. По крайней мере ремнём меня никто не лупил. На этот раз.

* * *

На этот раз я уже иду со своим лучшим другом из школы. Уже довольно повзрослевшие. Лет по тринадцать-четырнадцать навскидку. Класс седьмой это был, всё верно. Мы тогда учились во вторую смену и домой возвращались поздно. Наш путь пролегал через морально гнетущие дворы, в которых там и тут рассредоточивалась местная гопота, сдерживаемая только яростными взглядами бабулек, сидевших на лавках у каждого подъезда. Мы пели какую-то дурацкую матерную песню из репертуара, то ли «Сектора Газа», то ли «Красной Плесени», уже и не помню. Естественно сторожевые бабушки такого разврата потерпеть не могли и, в связи с этим, решили сделать нам замечание. А молодой и горячий возраст ведь требует бунтарства и не терпит, что бы кто-то указывал. Я вступил в словесную перепалку с бабками, пока мой друг стоял рядом и ждал чей победой закончится этот конфликт. Но в один момент все мои подростковые аргументы кончились, а так как драться с бабульками — это низко, я решил отплатить им другой монетой. Я достал из кармана рюкзака прятавшуюся там «гранату». Такие петарды в форме всем известной гранаты модели Ф-1. И, под пение вечерних птиц и стрекотание сверчков, шмякнул её в лужу рядом со сторожами улиц. Обдало их всех с головы до ног, но видеть мы уже этого не могли, потому что, под недовольные крики пенсионерок, припустили во всю прыть прочь оттуда в сторону дома. В этот же вечер о нашем поступке доложили нашим мамкам и люлей мы получили таких, что я до сих пор удивляюсь, как этот случай не отбил у меня всё желание покупать петарды снова.