* * *

Ох блин, это ещё что за видения? Троица Велиалов с королевскими титулами, которые не поделили сначала свой мир, а потом ещё и на мой решили наложить свои когтистые лапы? Бред какой-то. Хотя последний смутно напоминал мне моего отца.

Так я умер или нет? Не понимаю. Грол меня прикончил, насколько я помню. Ну или не совсем меня. А соседа, который занял мою голову. Так почему я всё ещё жив? Или больше существую, нежели живу? И что за мерзкий запах?

Обернувшись, я заметил, что позади меня лежит кучка пепла, которая постепенно становится меньше. Если бы здесь был ветер, то я подумал бы, что это он развеивает её по воздуху. Но ветра здесь нет, здесь вообще ничего нет, это моё подсознание, а не пляж у чёрного моря.

Всё! Хватит! Не знаю и не хочу знать, что это за горстка пепла, воняющая серой и фекалиями, откуда она здесь взялась и куда её, нахрен, развеивает! Мне уже всё это порядком надоело. Я просто хочу уже спокойно умереть и больше ни о чём не думать и не переживать.

Внезапная вспышка света ослепила меня, а когда глаза пришли в относительную норму, следом начала проявляться и картинка.

Первое, что я увидел — обеспокоенное лицо Грола, нависшее надо мной, а на его фоне смутно знакомые пальмы. Как только я смог немного разлепить глаза — лицо гнома мгновенно преобразилось и из обеспокоенного стало счастливым. Он улыбался во все свои тридцать два (столько же у них, как и у людей?) зуба и что-то говорил. По крайней мере губами он шевелил точно. Только я ни слова так и не услышал.

Но через пару секунд оглушительная тишина сменилась мерзким, разрывающим барабанные перепонки, писком. Благо, продлилось это всего несколько секунд, хотя по ощущениям, будто час прошёл.

Первым делом я услышал пение птиц, шум воды, деревьев, а уже потом и повторяющуюся фразу из уст моего друга.

— Руслан! Ты слышишь меня? Ответь! Я вижу, что ты в сознании, чёрт тебя… То есть, хрен тебя раздери!

Из моей глотки пока вырывался только сдавленный хрип. Большее себе я позволить пока не мог. Но и этого гному оказалось вполне достаточно. Он оскалился своей улыбкой ещё шире и набросился на меня с объятиями.

— Жив! Жив, мать твою! Живой! Эли! Он жив!

Чёрт, да он так мне все кости снова переломает своими обнимашками. Меня же только что починили, а он близок к тому, чтобы снова вернуть обратно всё, как было!

Меня отвлёк топот пары маленьких ножек, заглушаемый приятной на ощупь травой, покрывающей весь тот участок, на котором я сейчас лежал.

Уже буквально через секунду, упавшая на колени Эли, обняла меня и заплакала. Её влажная щека, прижавшаяся к моей, нежно тёрлась об меня, что грозило ей быть исцарапанной моей щетиной.