[Мать говорила, что в этот раз он пробудится, но это не должно было наступить так рано. Его душа едва перешла на вторую ступень…]

* * *

Холод. Сильный холод, который странным образом вызывал желание погрузиться в еще больший холод. В груди ощущался непонятный комок чего-то связанного, перекрученного, чего-то необузданного. Оно немного тяготило, стремясь проявить себя, но я чувствовал, что лучше этого не касаться и оставить там, где оно есть.

Время тянулось. Минуты, часы… Я привыкал к холоду, пробирающему до костей, и чем дольше ощущал его — тем больше наслаждался им. Надеюсь, это пойдет на пользу. Надеюсь, я на верном пути.

…

Не знаю, сколько прошло времени, но я вдруг открыл глаза, услышав знакомый голос.

— Дорогой! Ты там? — Позвала рыська.

Вокруг был черный туман, который стал более понятным. Он скрывал меня от света, но не скрывал мое зрение. Он хаотично двигался, но в его движении была причина, была цель. Протянув руку, я провел ею по воздуху, желая коснуться его.

— Ты хаотичен… Но ты имеешь свой порядок.

Туман словно ведомый моими движениями следовал за рукой.

— Ты разрушителен… Но разрушение рождает-

— Папа! Где ты? — Услышал, мгновенно вырываясь из мыслей. Весь черный туман начал стремительно рассеиваться, и я увидел в десятке метров троих кошек.

— Дорогой, уже девять утра. Нужно готовиться к балу. — Сказала рыська, очень удивив. Я медитировал так долго?

Вставая, потянулся, разминая затекшие конечности, и обратился к Кире:

— Сестра, покажи уведомления.

[Хм… Хм. Хорошо…] — как-то неуверенно ответила девушка. Ей не нравится такое обращение?

[Эх… Пока нравится…] — меланхолично пробормотала.