А ещё мы просто очень устали. Нашу смерть пришлось согласовывать почти сорок стандартных циклов, и то командование было крайне раздосадовано. Их можно понять — третья группа самоубийц за последнюю сотню циклов, но и нам уже было откровенно плевать. Ещё немного и сломались бы, словно боты под плазменной артиллерией. А там наша смерть стала бы совершенно бесполезной.

Но теперь покой. Наконец. Как долго я этого ждал…

-----

Именно на этой мысли я каким-то образом моргнул, не имея глаз. За краткий миг слепоты окружающая тьма исчезла, оставив уютную комнату-кабинет в светлых тонах и её улыбчивого хозяина. Мужчина в странной одежде из кожи и металла не замедлил подняться и с улыбкой на устах обнять ничего не понимающего меня.

— Приветствую, друг мой! Поздравляю с успешным завершением последней миссии. Теперь тебе наконец-то ничего не грозит…

В ответ я мог лишь удивлённо моргать. Кто он такой? Причём тут подрыв квантовых врат, что стал нашим последним заданием и жизненным эпилогом? Да и вообще, этот индивид довольно подозрителен и непонятен. А в случае столкновения с таковым нужно просто следовать уставу…

— Предъявите идентификатор для получения информации по ходу выполнения миссии.

Собеседник отстранился и нахмурился. Потом осмотрел меня, заглянул в глаза и нахмурился ещё больше.

— Акрес, ты меня помнишь?

Сказано это было с настолько вкрадчивыми нотками, что я и сам усомнился в верности своей памяти. Устав молчал о таких ситуациях, а потому я решил отвечать честно и открыто. Возможно имеет место повреждение нейроимплантов?

— Нет.

Мужчина метнулся к рабочему столу, откуда, покопавшись, вынул какой-то мягкий белый лист органического полимера. Вернувшись ко мне, он начал… Читать?

— Так… Так… Ага, вот! Акрес, если ты потеряешь всю или часть своих воспоминаний, то попробуй сосредоточиться на следующих словосочетаниях: волчий отряд; поход Завета; кровавый орёл; пустые земли; беглецы; братский договор.

Сначала я ещё чувствовал скепсис, но чем дальше, тем всё более и более эта эмоция обращалась смятением и головной болью. Будто во сне, пред глазами замелькали наслаивающиеся друг на друга образы…

* * *

Хозяин кабинета успел подхватить внезапно завалившегося друга. Тяжкая ноша была бережно уложена на диванчик, укрыта одеяльцем и попутно обложена запутанной схемой из чистого мата.

— Ак, ну вот что мне с тобой делать-то, а? Я же говорил, и отнюдь не единожды, что всё время везти не может!

В опустившейся тишине раздался тяжёлый вздох.

— Но ты своего добился, чертяка. Сознание души. Пусть и не божественность, но… Спасибо, друг. Теперь ты не рискуешь, а это главное!