«— Чем-нибудь сладеньким, чего ещё не пробовали, да? Хозяин! А зачем нам от неё какие-то слова? А, хозяи-ин?.. — перешла на мурлыканье рыжая.

Когда я выбежал из-за последнего поворота, неяркий магический факел освещал две палатки и женскую фигурку в длинном платье, сидящую на табуретке спиной ко мне, лицом к низенькому водопаду. Она слушала воду.

Подошёл. Тарра не обернулась, но, когда положил руки ей на плечи, откинулась ко мне. Что ж, мои руки пошли вниз. У платья был широкий и довольно низкий вырез, но я вспомнил, инструкцию от Секса, что ласки груди через тонкую ткань для Тарры поначалу острее, чем обнажённое прикосновение, и огладил их поверх платья. Но их уступчивая упругость всё равно мутила голову.

«— Му-у-р-р-р, — послышалось от рыжей

— Кто ж научил тебя шёлковому при-кос-но-ве-ению, — замурлыкала орчанка громче Нессы. — Ещё, ещё-ё-ё…

Она ж при этом ещё и подхватывала моё движение, подворачиваясь, подставляясь, почти управляла мною, и спина её при всём, при том тоже была прижата к моим бёдрам, и тоже двигалась, тоже тёрлась о меня.

«— Не провоцируйся, — услышал я, — не поддавайся ей. Веди сам! Вот сейчас продолжай «шёлковое прикосновение». Сколько сможешь! Не лезь под платье! Удержаться помогает, если откроешь глаза.

Голос Секса оказался прав. Помогло. Но ненадолго. Ведь дальше…

Дальше она всем телом развернулась на своей табуреточке, подняв голову, снизу взглянула на меня, смутно чему-то улыбнулась и голову опустила. Её ноги обхватили мои, а её руки…

И глаза у меня закрылись сами.

С чего я начал ей рассказывать про Рилль, потом уж не вспомнить! Кажется, всё началось с того, что посмеялся над собой, вспоминая, как пытался развести свой первый костёр. Кстати, у неё-то с этим вообще никакого затруднения не возникло: «А как в степи оказаться без огня?! Все умеют. С детства.» А потом слово за слово… Не только про светлую, но и про остальных — про остальное.

— Какая же она хитрая! — покачала головой орчанка на историю про рюкзак.

— Так это Майя перехитрила меня, — попробовал я заступиться за светлую эльфийку.

— Наверняка сначала она… Майю, — покачала головой оркская принцесса, с видимым напряжением выговорив принятое мною сокращение двойного имени. — Она позволяет тебе так называть себя?

— Мне — да. А что такого? Хотя… Когда Рилль назвала её так — нарвалась на отпор. В бою она звала её Анной. Что-то не так в моём уменьшительно-ласкательном? Оно что-нибудь значит?

— Нет. Но звучит на всеобщем… очень уж ласкательно, — и улыбнулась: — И с намёком, что она — твоя.