Мне понравилось, как быстро он пришёл в себя: возвращался к стене без какой-либо дрожи в ногах или опасливых оглядываний. А руки возлагал по прежним выемкам так уже почти по-хозяйски. И, когда покатая верхушка валуна сравнялась с нашим полом, а у чёрного выступа больше не осталось свободного хода, парень самостоятельно нашёл решение: как выяснилось, надо было вытянутый край чёрной плиты чуть опустить вниз.
Тон скрежета резко изменился — будь он на порядок потише, новый звук можно было бы назвать щелчком, и всё смолкло.
Парень повернулся к нам — мокрый от пота, счастливый, и заорал:
— Есть! Я сделал!..
Вскинул руки и… в такой раскоряченной позе и замер. Глаза его расфокусировались…
«— Точно, — хмыкнула Несса, — хозяин, ты точно угадал:
Потом он руки опустил и расплылся в блаженной улыбке:
— Есть! Командир, ты опять прав!
Он что — серьёзно?
«— Господин, не тормозите. Напоминаю: Вы спешите.
Я торможу? Это она в каком смысле? Ладно, потом разберёмся. А сейчас поспешим с эвакуацией.
— Креттег, остаёшься здесь! — ткнул я рукой в выступ-ключ. — Контролируешь его.
— Тарра, Ветогг сделайте что-нибудь, чтобы этот проход преследователям потом не был очевиден. Оггтей, за мной!
— Преследователи? — вскинулась орчанка.
— Возможные какие-нибудь. В нулёвке меня выучили: следов не оставлять, даже если никаких преследователей не предвидится! Всё равно — никаких следов!
— Не сглазь, — пробормотал Оггтей. Вдруг резко выпрямился: — Сглазил, — и объяснился: — Сигналка сработала. У входа в зигзаг. Множественная цель.