И они исчезли.

С тех пор прошло одиннадцать лет. Девиц у него было несчётно — детей нет. А значит, он и как наследник уже не проходит. А значит, и в жёны ему своих дочерей равные не отдают.

Тем временем, в степи одни за другими мальчишеские детские игры начинает выигрывать девочка Кеттара. Мальчикам стало завидно. А ещё более — их родителям. В ход пошли грязные приёмы, девочка выстояла. В ход пошли тёмные приёмы… И тут выяснилось, что заклятия с неё осыпаются, как блохи с шёлка.

И тут у молодой Кеттары начинают чернеть клыки. И тогда ей пришлось назвать своих родителей. Точнее хану небольшого, но очень древнего рода признать, что эта непутёвая девка, что вечно норовит во всём быть наравне с воинами — его дочь.

Тут и нарисовались триктты, которые очень надеются, что проклятие тех шаманов на неё тоже не подействуют. И она сможет родить.

Почти все артефакты от Исигды способствуют зачатию, вынашиванию, рождению детей. Например, простынь Исигды — на ней обязательно будет шесть зачатий. Но Ночник — самый сильный из них. Он воздействует не только на само зачатие. Роженице достаточно потом час в сутки в течение срока беременности находиться под её светом — и ребенок точно будет выношен и родится здоровым. И для женщины в помещении, где горит, роды не будут тяжёлыми. И так — на двенадцать детей.

*******************************************

Короче, если отдать этот артефакт трикктам — от неё отстанут. Потому что она — строптивая девица из мелкого клана, к тому же уже спутавшаяся с хомо. И к тому же точно сказать, что она преодолеет проклятие, наложенное на мужчину, невозможно. А с Ночником — ручательство Исигды!

И, значит, можно искать другую девушку, более покладистую по характеру, и из более сильной семьи. Ведь тогда за него кто угодно пойдёт! Ведь для женщин роды в их средневековых степях — далеко не безопасное приключение, а под Ночником, то есть под непосредственным присмотром богини, всё для них становится не таким страшным — счастливый-то конец гарантирован!

В общем, у вождей трикктов тогда появится даже возможность политического выбора. Не говоря уж о династических вопросах — двенадцать детей, двенадцать продолжателей рода!

Мы выслушали, я допил чай, отставил чашку и поднял глаза на девушку:

— Тарра…

Она должна понять. Для орков хабар — святое. Почти как степи. И если она покажет пример, что из него можно что-то просто хапнуть и сказать: «Моё!» — можно распускать отряд.

Она поняла. Выложила на стол свитки. Выдавила:

— Делите! Мою долю отложите. До разведки ко мне не лезьте!