Я вспомнил про Помпеи, по сути, обыкновенный римский городок, открывшейся роскоши которого даже в ХХ веке люди завидовали. Тысячелетие средневековья — тысячелетие варварства… И ведь не только у нас… В Индии, вроде бы до сих пор среди зарослей джунглей заброшенные города находят. И в Америке — кто там, майя, инки, ацтеки? — вдруг, не знамо от чего, сгинули, оставив не разрушенные города…
Ладно, всё это лирика. Я затребовал со своих советниц полный список тех, кто «заметил меня». Да, они не представлялись, но чт
«— Господин, я поняла, библиотека у меня теперь обширная, время имелось, анализ мною уже был произведён. Кстати, планы подобных храмах различаются незначительными деталями, куда идти, я представляю, но требуется произвести выбор: начинаем со светлого пантеона или тёмного?
Светлого.
«— Обходим по значимости или по оптимальному маршруту?
Первый раз? А ты представляешь, кто из них может для нас оказаться более значимым, а кто нет?
«— Ага, хозяин, а то тот, кого поставим в конце списка, возьмёт да и обидится!
Вот-вот. Давай всех подряд!.. Только… Пусть Мора, как раз, останется последней? Быть напоследок — привычная для неё роль.
«— Принято!
И началось.
Амора — богиня любви, та, что “лакомилась” моими чувствами, и чьему гласу предшествовало ярко-красная засветка. Статуя… Видел фотки земных скульптур, у которых сквозь первый слой мраморных вуалей виден второй, вот и здесь… Дама, вроде бы, даже одета, но что не просвечивает, то облегает настолько, что фантазиям места не оставалось!
Служительница — молоденькая девушка — увидев, меня, мнущегося у входа в небольшой округлый зал… Впрочем, “зал” — это нечто холодное и торжественное, а тут… Нет, никаких кроватей или “лож” не имелось, но шелка на стенах, но запахи… Так что, что одежда на жрице была, выглядело диссонансом. Девушка вспорхнула, подхватила меня под руку, подвела к скульптуре. А по дороге шепнула:
— Спасибо, Богиня лакомится. И конфетка — сладенька!
Я реагировать на признание в вуайеризме не стал, а что делать дальше, мне Чи-сан уже описала: у ног богини лежало широкое блюдо, я положил на неё золотой. Застыл. Раздался мягкий звон курантов — монета пропала. Нормально: подношение принято. Но отвернуться я не успел — звон раздался ещё раз.
— О! — раздалось из-за спины.
Я вгляделся — на блюде лежало мороженое…
«— Похоже на пломбир с шоколадом, — облизнулась моя рыжая.
«— Да, господин, — вдруг исполнилась иронией моя жёлтенькая. — Холодное мороженое с чёрным шоколадом, да ещё и в светлом вафельном стаканчике… Три в одном, можно сказать, — но тут словно факелы освещения разом вспыхнули поярче, и стала видна зеленоватая присыпка. Японка невозмутимо отреагировала: — Не три — четыре.