— Там он тоже пригодится, — отбрил я лентяя и махнул рукой.

Калум и Сиана ушли, а я прикусил язык. Совсем забыл про старика, стратег хренов, он должен приносить пользу. Надо как можно скорее с ним поговорить, жаль, что я раньше этого не сделал. Его появление выглядит странным, но времени обдумать это не было.

Не верю, что старый лис попался. Это не в его стиле. Да он бы скорее умер при задержании, чем запятнал свою репутацию.

Это невероятно хитрый и изворотливый человек. Главной в тренировочном процессе будет Алиана, а не он. Но озадачить подобный кадр надо.

Вздохнув, я потянулся. Сейчас оповещу Алиану о её будущей роли, и надо будет начать подыскивать главного среди целителей. Оставлять всё на откуп полубезумной Маре не стоит. По крайней мере, пока не понятно, что ей от меня нужно.

Двигаясь по коридорам, встречаю не один десяток отдыхающих Воронов.

Смотрят на меня с опаской, думают, не по их ли души я пришёл. Кто-то кивает, кто-то даже кланяется — в основном азиаты.

Настроение у всех среднее, они будто чего-то ждут. И правильно. Скоро вам эти деньки покажутся мёдом.

Где комната Алианы, я не знаю. Если такая вообще есть. Поэтому иду в лазарет, где видел девушку в последний раз. Снова появляться в храме скальпеля и иглы не хочется. В голове всё ещё свеж голос Мары, её непонятные заигрывания.

Алиана находится здесь. Узнал я это даже раньше, чем вошёл.

— Убери руки, грязная человечка!

— Почище тебя буду, животное, — невозмутимо отвечает Мара.

— Заживёт само, без твоей помощи.

— Не сомневаюсь, на собаках всё быстро заживает, — с насмешкой отвечает докторша.

— Собаки? — Алиана в ступоре, понятно даже по голосу. — Я знаю, кто такие собаки, вы их разводите, чтобы потом есть… Ты назвала меня собакой?! Хочешь меня сожрать?

До вайерис доходит смысл слов Мары, хоть и не сразу, а путём нескольких логических выводов.

— Кому ты вообще сдалась? — фыркает Мара.

Я вхожу, пару раз постучав о дверцу.

— Ко-о-о-отик, — Мара как раз держит шприц, склонившись над ногой Алианы.

Стоя в полоборота, она кидает на меня взгляд и снова возвращается к своим манипуляциям.