К тому же, чуточку обжившись в вагоне, и вдохнув все здешние прелести, так сказать, полной грудью, я просто-напросто сбежал от тамошних бытовых неудобиц в свой Карманный мирок. Ну, а что? Неделю с лишним ехать гарантированно, зачем лишнее место в переполненном вагоне занимать и самому совершенно напрасные лишения терпеть. Опять же, время есть попытаться, в преддверии посещения Китая, потренироваться создавать хотя бы самые простенькие пространственные амулеты. Тем более, и заготовки под них мне Зухра в свое время наделала в отнюдь не маленьком количестве. Даже если часть испорчу, как говорится, "у короля много". Хотя жалко все равно будет.

Из своего изолированного от прочих пространства я вылез, когда поезд уже к Ульяновску подкатывал. И кстати, да, родной город Ильича в его честь уже несколько месяцев, как переименовали. Ну, появился, чем немало удивил своих попутчиков. Не самим фактом своего появления, тут все в порядке, я в тамбуре между вагонами уходил, там же, соответственно и обратно появился, свидетелей моих вояжей туда-сюда не было, а тем, что, оказывается, еще в поезде вообще еду. Даже мое место занято уже оказалось, проводники на станциях народ в вагоны на свободные места подсаживали. Не стал скандалить, хоть у меня на руках билет с указанным на нем местом был. Просто сел рядом, благо там еще местечко оставалось, подождал, пока поезд у вокзального перрона остановится. Мне и нужно-то было пирожков да вареной картошки с огурцами подкупить, надоело продуктами длительного хранения питаться.

Однако, вот и столица, еле вытерпел, оборзевший проводник ближе к Москве насобирал попутчиков, словно селедок в бочку. Разумеется, не за бесплатно. Рядом со мной уселся дед с таким застарелым амбре!… Короче, дотерпел.

Куда в первую очередь возвращаться, выбора для меня, в принципе, не стояло. Первым делом к себе домой. Хорошо бы, если там отыскались родители. Я через месяц — полтора уезжаю, негоже, если дом будет пустовать. По знакомой улице, по направлению к нашему Никишкину тупику, я не шел, едва ли не летел. Вот и калитка! Не тратя времени на стук и последующее ожидание, махом перемахнул через забор.

— Сынок! Вернулся! — Мать что-то рубила сечкой в корыте. Словно сомнамбула отставила свое дело в сторону, шагнула ко мне. — Живой!

После, усевшись за стол, слушал, как домашние, перебивая временами друг друга, пытаются мне поведать, как у них тут обстоят дела. Мать, Дашка, Зухра, даже Степа что-то громко выкрикивал на своем пока еще тарабарском наречии. Один отец, откинувшись в резном золоченом кресле, молча внимал начавшемуся хаосу.