— Я в душе не ебу, как нам убить то, что, судя по всему, уже и так мертво. — Оглядев лагерь, продолжил: — Слишком мало у нас бойцов, чтобы они под обстрелом смогли добежать до скелетов, повалить их на пол и расчленить топорами. — И почти неслышно прошептал, скорее не говоря нам, а размышляя вслух: — Была бы у меня здесь хотя бы одна когорта…

Прав легат: штурмовать в лоб — это самоубийство. Вспомнив битву с Костяным Ужасом, обратился к Пелиту:

— А молниями достать ты их не сможешь?

Жрец задумчиво почесал бороду и, уточнив у меня размеры зала, покачал головой:

— Увы, мой друг, так далеко я молнией добить не смогу.

Марку Тулию, похоже, пришла в голову какая-то идея:

— Можно скорпион притащить и попробовать расстрелять их.

— Те, кто будут стрелять, — смертники, — возразил я, — нежить легко выцелит и выкосит их.

Легат зло сплюнул:

— И что ты предлагаешь?

Я усмехнулся:

— Пока предлагаю пожрать и выспаться, а с утра на свежую голову подумать ещё раз.

Марк Туллий разразился звучным хохотом:

— А вот это действительно стоящая идея, а то уже давно кишки бурчат, завтра утром ещё раз обсудим.

Легат ушёл в сторону кучкующихся наёмников и, судя по доносящимся до меня обрывкам команд, занялся распределением дежурств на время отдыха.

— Друг мой, позволишь задать тебе пару вопросов?

— Спрашивай.

— Ранен ли ты и как ты себя чувствуешь вообще?

Какие-то странные вопросы, но раз лекарь их задаёт, то зачем-то ему это нужно. И, прислушавшись к своему телу, ответил:

— Не ранен, только устал жутко, а к чему ты спрашиваешь?