— Не повредите верёвки, что идут к оружию! — раздался громкий крик Пелита откуда-то сбоку.

Отрубив скелету конечности, извивающийся костяк сдернули с меня, сильно потревожив израненную руку. В четыре руки меня поставили на ноги, и я, немного пошатываясь, отозвал в карту свою стальную перчатку.

Вдесятером наёмники приподняли всё ещё горячую дверь, освобождая раздавленный костяк. Воитель попытался дёрнуться освободившимися руками к оружию, но раздробленные конечности почти не слушались. За пару десятков ударов наёмники расчленили и этого противника.

В свете зелёных светильников и мельтешения лучей маленьких фонарей я увидел, что с внешней части ладони уже начала слезать кожа, словно с исполинской змеи, и, как ни странно боль, я почти не чувствовал, похоже, горячка боя ещё меня не отпустила.

— Пелит! По-моему, я слегка обжёгся, — позвал я лекаря, — можешь помочь?

Пелит, как раз заканчивал латать наёмника, который заработал жареную дыру в плече, но после магического лечения выглядеть стал намного лучше.

Обеспокоенный Пелит быстро подбежал ко мне и, окинув взглядом безрадостную картину, выдал, одновременно принимаясь за лечение.

— Увы, мой друг, напрасно ты шутишь!.. Если мои ощущения потоков маны меня не обманывают, хоть я не вижу всего ожога: даже при помощи самого лучшего лекаря ты бы умер, не прожив и декады.

— Но судьба свела нас вместе. — Я негромко вскрикнул, как раз в этот момент сломанные кости встали на свои места. — А про отложенную смерть от ожогов я помню, пару раз воочию наблюдал такое.

Пока мы беседовали на лекарские темы, из коридора, который охраняли Воители Смерти, вернулся один из троих посланных туда разведчиков.

— Примерно в полутора стадиях (мера длины, равная 185 метрам), коридор заканчивается широкой лестницей, ведущей вниз, дверей и ответвлений в коридоре нет, — доложил он запыхавшись. — И промочив горло из фляги, продолжил: — Мы прикинули и оставили там дозор. Если что-то заметят, то протрубят. И да: там, внизу, свет есть, такой же, как был в коридорах, когда мы здесь появились.

— Хорошо, а пока нужно прикончить эти слишком живые костяшки, — улыбнулся Марк Туллий. — И, пнув ногой одного из поверженных воителей, спросил: — Кому какой достанется?

Пелит, не прекращая обрабатывать мои раны, произнёс:

— Вне всякого сомнения, одного из этих Воителей должен осушить тот, чей подвиг воспоют аэды.

Я даже неожиданно для себя самого разразился смехом:

— Эпический подвиг, совершённый при помощи двери. Воистину подвиг, достойный затмить Героев прошлого! — с усмешкой согласился я, стараясь в последнюю фразу вложить как можно больше желчи.