Но и так получилось впечатляюще — стоило представить перед собой рожу Ка, как на грушу обрушились хлёсткие удары, а восходящий удар правой ногой скинул её с крюка, уронив на пол. Гоблин от таких ударов точно не выжил бы.

— Спустил пар? — услышал я.

— Да, — ответил Александре.

— Так переживаешь из-за миссий?

— Что-о? Нет, ты сделала неправильные выводы из-за отсутствия достоверной установочной информации. Просто у меня жестокий кризис доверия. Сначала выясняется, что мой раб хочет убить меня…

— Раб? — удивлена девушка.

— Тебе вообще ничего не рассказали? Ох уж, эта наша вечная секретность! Ты точно хочешь всё узнать?

— Одной распиской больше, не страшно. Выкладывай.

Ну, я и рассказал, стараясь ничего не упустить, а временами даже сгущая краски для большего эффекта.

— То есть, та твоя фраза про многочисленные убийства и геноцид не была шуткой?

— Нет, не была. Тоже побежишь писать рапорт на перевод из группы?

— Ты раздражён уходом старшего лейтенанта Булкина?

— Не уходом, а бегством! Распустил сопли из-за одной смерти! Сапёр называется!

— Для него это тяжёлый удар, он занимался лишь поиском мин и их обезвреживанием, а тут по его вине…

— Да с чего вы взяли, что тут есть его вина?!? Приказ отдавал я, он только исполнял.

— К большому сожалению, я не смогла убедить его посмотреть на произошедшее с такой точки зрения.

— Это было понятно с самого начала. Втемяшил в голову мысль о вине!

Немного помолчали.

— Сеанс психотерапии завершён, пойдёшь писать отчёт? — пытаюсь уколоть психолога, злость во мне улеглась не до конца.

— Конечно, отчёт обязателен. Мне кажется, тебя волнует ещё что-то, ты не успокоился полностью.