— Отпусти ее, Мэтью. — В голосе Изабо не было страха, и моя вера в Мэтью не дрогнула. Он просто пугал меня — настоящая опасность вроде той, что исходила от Доменико, мне не грозила.

— Она думает, что знает меня, Maman, — промурлыкал он. — Откуда ей знать, как жажда теплой крови скручивает желудок, доводя до безумия. Какое наслаждение мы испытываем, когда чужая кровь пульсирует в наших жилах. Как трудно мне быть так близко и не отведать ее.

Изабо поднялась с места.

— Сейчас не время давать ей уроки.

— Убить тебя сразу — не единственный вариант, — продолжал он, не обращая внимания. Чернота его глаз завораживала. — Я мог бы пить тебя медленно, день за днем, давая крови восстановиться. — Он охватил рукой мою шею. Большой палец поглаживал пульс, словно прикидывая, куда вонзиться зубам.

— Перестань, — резко сказала я — сцена запугивания слишком уж затянулась.

Мэтью бросил меня на ковер и тут же оказался на другом конце комнаты. Он стоял спиной ко мне, склонив голову.

Узор ковра закружился перед глазами. Листья на синем небе — зеленые, золотые, коричневые.

— Твои мама и папа убиты, — говорила мне Сара. — Их больше нет, милая.

Оторвав глаза от ковра, я уперлась ими в спину вампира.

— Нет!

— В чем дело, Диана? — Тревога за меня вытеснила хищника прочь.

Снова водоворот красок — зеленое, коричневое, синее, золотое. Листья кружились на воде, падали сверху. Выгнутый отполированный лук лежал рядом со стрелами и полупустым колчаном. Я протянула руку, и натянутая тетива врезалась мне в ладонь.

— Мэтью, — предостерегла Изабо, нюхая воздух.

— Да, я тоже чувствую, — проворчал он.

Он твой, сказал чей-то голос. Не отпускай его.